— Это правильно, красавица, — вступил второй.
— С нами не пропадешь! В обиду не дадим, только держись поближе, — хохотнул первый.
— Иди, иди к нам, милашка, — поддержал его хриплый тенор.
— Со всем нашим почтением, — хихикнула девица. — Молочка не желаете ли?
Стукнула крышка бидона, зазвенела струя.
— Вот это я понимаю… — отпив, пробасил первый, и крякнул. — А не видала ли ты, красавица, чего подозрительного? Например, убивца, аки демон северный беловолосого да пустоглазого, ростом велика да рожей страшна?
Крынка с молоком пошла по рукам — было слышно, как вояки хлюпают молоком и довольно отдуваются.
— Ой, страсти-то какие! Неужто прям демон-то? Да никак, сержант, сами видали?
— А то! Мы как вчера…
«Слава тебе, Светлая Сестра! Не за мной…»
Не понимаясь с колен, Хилл слушал, как сержант распускает хвост перед молочницей, как открываются двери домов и любопытные служанки присоединяются к утренним сплетням. Из слов сержанта выходило, что Ориса городская стража так и не поймала — Слава тебе, Светлая! — но на охоту за нарушителями спокойствия бургомистр послал не только городскую стражу, но и портовую охрану, и курсантов Имперского Морского Корпуса.
— Гильдия Тени!.. — полушепотом произнесенные одной из служанок слова повисли в замершем переулке на долгих несколько секунд. Повеяло обывательским страхом — вот-вот захлопнутся окна и заскрипят ключи в дверях.
— А что Гильдия? — встрепенулся стражник. — Мы вчерась четверых ихних уложили! Подумаешь, Гильдия!
В голосе его за бахвальством трепетал страх, а Хилл вспомнил: и правда, именно этот басок вчера требовал бросить оружие именем короля. Но вчерашняя храбрость испарилась — Хилл твердо знал, что сержант, столкнувшись с ним кос к носу, не узнает убийцу в упор. Служанки уважительно притихли, а через мгновение защебетали, восхищаясь доблестью и отвагой.
Порыв сквозняка и еле слышный скрип двери заставил Хилла обернуться — он хотел было вскочить, но тело подвело. Он упал навзничь, гулко ударившись затылком о медную раму зеркала. Зажмурился на миг, мысленно увидев летящую в горло шпагу…
— Эй, мальчик? — послышался мелодичный голос: ни страха, ни злости, ни удивления, одно лишь сочувствие.
Сквозь алый туман проступил силуэт. Рука сама потянулась к зеркалу: разбить, метнуть осколок…
«Стой, придурок! — одернул он себя. — Она не опасна. Пока. Придушить всегда успеешь, без звона и грохота на всю округу».
Хилл сморгнул остатки тумана, присмотрелся к склонившейся над ним женщине. Почудилось, что ее окружает золотистое мерцание — теплое, как парное молоко. Взгляд скользнул по смуглым рукам — безоружна! — черносливным глазам, полным искреннего волнения и симпатии, породистому носу с горбинкой. Задержался на растрепанных локонах с медным отливом, ласкающих персиковые плечи, и утонул в паутине лазурного кружева сорочки, потерялся в тенях под грудями и меж бедер.
— Тихо, не бойся, — шепнула незнакомка. — И не шуми. Это же тебя ищут?
Хилл от неожиданности мог только кивнуть: язык присох к небу. Он не понимал, почему куртизанка не боится? Ведь знает, кто он есть. Но знал — точно знал! — страже не сдаст. Она опустилась рядом на колени, коснулась прохладной ладонью лба, заглянула в глаза. Взяла за руку.
— Вставай. — Слегка потянула. — Скоро вернется Сильва, моя служанка. Тебе надо спрятаться.
Куртизанка кивнула на аккуратный ряда платьев вдоль стены. На тот угол, к которому вели кровавые следы. На миг Хилл усомнился, есть ли смысл прятаться, если при первом же взгляде на пол все видно.
— Не беспокойся, я успею это помыть, — помогая ему удержаться на ногах, успокоила куртизанка. Раздвинула сорочки, не обращая внимания на валяющиеся на полу обрывки грязного муслина. — И принесу тебе поесть. Садись, мальчик. И давай я все же перевяжу твою рану…
Ласковые, прохладные руки касались пылающей кожи так нежно, что Хилл не мог уже ни о чем думать. Он позволил ей усадить себя в уголок. Даже не вздрогнул, когда она отошла за ширму — промелькнувшую мысль о спрятанном там арбалете отогнал, как навозную муху.
— Ты весь горишь… — Её рука скользнула по воспаленным глазам, убрала прилипшую ко лбу прядь. — На, пей.
Она подала кувшин, но не отпустила — помогла удержать в руках. Ее забота была столь искренней и непосредственной, что Хилл плюнул на дурные мысли об унижении и опасности. Зачем ей его травить, если достаточно было кликнуть с улицы стражу?
— Спасибо, — напившись, он, наконец, смог произнести нечто членораздельное. — Как тебя зовут?