Через несколько мгновений молчания Вандаарен словно очнулся:
— Ваше Величество, позвольте поздравить со славной победой!
— Это победа Империи, виконт! — враз вернувшим глубину и властность голосом ответил король. — Господа! — обратился он к дочери и первому советнику. — Вчера утром в Уджирском ущелье войска под командованием генерала Флома остановили, разбили и обратили в бегство орду. Погибло около семи тысяч воинов и восемнадцать шаманов.
Слова отца словно вязли в вате: Ристана не могла понять смысла. Какие войска? Флом должен был привести в форт четыре дюжины пополнения и провести короткий разведывательный рейд — он не мог с такой горсткой людей остановить орду! А если там было еще и восемнадцать шаманов… нет, что-то в этом письме не то! И как это связано со сватовством Его Высочества?
Теперь уже Ристана вглядывалась в отца. Уверенность, радость победы — но в то же время беспокойство и грусть, вряд ли заметные посторонним. Но она слишком хорошо знала отца, и сама была слишком сильно на него похожа, чтобы не понять: победа Флома грозит обернуться очень серьезными неприятностями. И неприятностями лично для нее, Ристаны…
— …мы удивлены вердиктом Конвента, и будем требовать освидетельствования Ее Высочества Шуалейды, как только ей исполнится шестнадцать. В роду Суардисов не может быть Темных…
Конвент? Шуалейда? Помилуй Светлая, но причем тут девчонка?.. И почему отец говорит о ней так, словно она больше, чем пешка в игре? Словно не он отослал младшую дочь прочь, в захолустье.
Ристане казалось, что мгновенье назад ясный и понятный мир раскололся и перемешался, как в калейдоскопе. Единственный логичный вывод был — признать, что Шуалейда, эта мышка, сумела не только вопреки всем распоряжениям короля покинуть Сойку и оказаться в нужном месте и в нужное время, но и проявить себя невероятно сильной Темной. Но в роду Суардисов не может быть Темных! Значит, она не Суардис?.. но Придворный маг не мог пропустить ребенка чужой крови.
Потом. Обдумаем все потом — а пока надо поддержать отца и доиграть партию.
— Позвольте, Ваше Величество, — вступила Ристана. — Но Конвент не может ошибаться в таком важном деле. В воле богов наделить нашу дорогую сестру магией любой принадлежности, а нам остается только смириться.
— О да. Воля богов превыше даже Императорской воли, — король сделал подобающе строгое и смиренное лицо. — Мы сожалеем, что наша младшая дочь не оправдала надежд Его Высочества Лермы, и вынуждены, подчиняясь Закону, отказаться от высокой чести породниться с домом Кристисов.
— Его Высочество, несомненно, будет весьма благодарен божественному вмешательству, не позволившему свершиться ошибке, — с благочестивой миной согласился с поражением виконт, но тут же обозначил дальнейшие позиции. — От имени Его Высочества выражаю надежду на скорейшее проведение разбирательства касательно принадлежности магического дара Ее Высочества Шуалейды. А также заверяю Ваше Величество, что Его Высочество приложит все силы к тому, чтобы сие произошло без промедления. В уповании на милость Светлой.
Виконт осенил лоб малым окружьем, вслед за ним повторили остальные.
— Все в воле богов, — промедлив мгновенье, ответила Ристана. — Мы будем счастливы видеть вас в Суарде, виконт. И да не оставит Светлая Его Высочество своей милостью.
Теперь уже Ристана с благочестивым видом осенила лоб малым окружьем.
Окончания обеда все четверо дождались с трудом. Его Величество даже отказался от десерта, сославшись на неотложные дела: необходимо срочно созвать Совет и оповестить народ о славной победе. Вместе с ним покинул столовую Ниль: как всегда, мгновенно погрузившись в государственные дела с головой. Временами Ристане казалось, что супруг родился королевским советником — для него никогда не было ничего важнее благополучия и процветания Валанты.
Распрощавшись с виконтом и вознеся краткую молитву Светлой Райне — больше никогда с ним не встречаться — Ристана поспешила к себе. В ее покоях наверняка переполох: она представила, как магистр по привычке расхаживает взад-вперед, черный плащ взметывается алыми всполохами подкладки, словно окутывая мага пламенем. А где-нибудь в самом неудобном месте застыл его краснокожий слуга-нежить, пугая фрейлин пустыми змеиными глазами.
Так и оказалось.