— Все вон! — распорядилась она, едва переступив порог.
Фрейлины с явной радостью и облегчением убежали, чуть не путаясь в юбках и едва не забыв положенные реверансы.
— А теперь давайте-ка поговорим, дорогой мой. Не вы ли утверждали, что Шуалейда — заурядная ведьмочка, а ваш предшественник погиб, потому что сам что-то напутал?
— Не волнуйтесь так, Ваше Высочество, — приблизившись к ней, Рональд успокоительно улыбнулся. — Слухи о силе вашей сестры сильно преувеличены. Я пока не знаю в деталях, что и как произошло в Уджирском ущелье, надо съездить провести исследования на месте. Но согласитесь, пока все складывается наилучшим образом…
Ристана слушала мага и постепенно успокаивалась. Действительно, отчего она так разволновалась? Шуалейда всего лишь двенадцатилетняя девчонка, сама не понимающая, что сотворила. Ей не встать на пути Ристаны. А если посмеет — пусть пеняет на себя.
* * *233 год, весна (через две недели после битвы в Уджирском ущелье).
Суард.
Все оказалось еще хуже, чем предупреждал Фрай. С самого начала — с городских ворот. На нее, колдунью и победительницу орков, смотрели как на диковинного зверя в клетке: с любопытством и опаской. И с жалостью. Всю дорогу до Риль Суардиса ее преследовало одно слово: Темная! Простые горожане и благородные шеры шептались и кололи ее своим страхом и неприязнью, а Шу не понимала, за что? Почему люди, ради которых она сотворила невозможное, считают ее едва ли не худшей напастью, чем орки?
Я не Темная! — хотелось крикнуть им всем в лицо. — Посмотрите, я не беру ваш страх! Не трогаю вас…
Хотелось плакать от досады и голода: она так и не сумела восстановиться после общения со стихией. Вся полученная от орков сила выплеснулась, опустошив ее до донышка. И так просто было бы восстановиться… теперь-то она умела получить сколько угодно энергии, стоило лишь как следует напугать десяток человек и съесть их страх. Боль тоже годилась — она могла бы питаться страданиями раненых. Но — не могла.
Я не Темная! — твердила Шу, в полубреду отталкивая сладкие потоки энергии. — Не буду! — и больше недели не могла встать на ноги, истощенная до предела.
Ее выхаживал сам Фрай, потому что солдаты, хоть и благодарные за спасение, боялись приближаться. Слишком хорошо помнили, как летели со скал орки и как гроза чуть не смела крепость.
За полчаса, проведенные на улицах Суарда, Шу успела раз сто пожалеть, что отказалась от кареты, и что Фрай не запихал ее под защиту занавесей и гербов силой. Но даже он, бесстрашный генерал Медный Лоб, качавший ее на руках вместо собственных детей — которых у Фрая не было — опасается колдуньи и не решается, как раньше, на нее рыкнуть. Хотя любил по прежнему и не верил в этот отвратительный слух: Темная.
Родной дом встретил ее еще хуже, чем город. Там хоть к страху примешивалась радость от неслучившейся орды, и в никому не нужную девчонку время от времени попадали цветы, что бросали горожанки перевязанным, потрепанным, но гордым солдатам-победителям и великолепному усталому генералу. А тут… о, как хотелось сбежать от этой брезгливости и высокомерия! Распоследняя прислуга и та мстила ей за собственный страх презрительными мыслишками: пугало, а не принцесса! Уродливая девчонка, одетая хуже горничных, мелкая и тощая — а мы ее боялись!
На мнение прислуги Шу могла бы наплевать, но вот отец и сестра… и еще придворный маг…
Первым, что услышала Шу от сестры после чинных приветствий, было:
— Дорогая, вам надо немедленно помыться!..
Все остальное можно было не слушать: ничего, кроме упреков. Отец разочарован, сестра разочарована, и вообще лучше бы Шу не рождаться на свет, чтобы не позорить светлое имя Суардисов.
«Только не злись, только не злись…» — как заклинание, повторяла про себя Шу, идя вслед за разряженным мажордомом по залитым солнцем, роскошно убранным галереям и залам. От блеска и яркости красок слезились глаза, но она гордо задирала подбородок и пропускала мимо ушей нравоучения Ристаны. Так хотелось ответить ей… да хоть просто позволить тому страху, что сидел внутри сестры, расцвести и вырасти — и забрать его себе. Почувствовать снова то упоение силой, взлететь…
— …к обеду. А шиеру Ильму следует уволить и сослать!
Резкий голос сестры едва не порвал тонкую оболочку самообладания.
— Благодарю Вас. — Шу склонила голову, чтобы не смотреть Ристане в глаза — слишком велико было искушение.
— Через час за Вашим Высочеством зайдут, — бросила старшая принцесса и величественно удалилась.
Дальнейшее превратилось для Шу в кошмар. Мытье, одевание, причесывание… голод, сосущая пустота внутри — и изобилие терпких и сладких, острых и соленых, маслянистых и прохладных эмоций. Даже не надо тянуться, только возьми!