— Ладно, беру.
Предметы перекочевали со стола обратно в мешочек, и гость поднял глаза на нервно переминающегося с ноги на ногу купца.
— Э… сто пятьдесят, ваша милость, — набравшись храбрости, запросил Феллиго.
— Двадцать. — Гость презрительно сощурился. — И не наглейте.
— Как скажете, ваша милость, как скажете, — мелко закивал купец. Спрятал в кошель выложенные посетителем империалы, и, почтительно поклонившись, замер.
— Что?
— Простите, ваша милость, но двое моих людей погибли, выполняя ваше поручение.
— Выполнили?
— Да, ваша милость, но их семьи…
— На вашей совести, достопочтенный Феллиго. Вам уплачено полностью.
— Но, ваша милость, вы не предупредили, что у Дарниша…
— Меня не волнуют ваши проблемы. Набираете отребье…
— Простите, ваша милость.
— Надеюсь, у вас профессионалы ещё остались? Или мне обращаться в Лигу Нищих?
— Что вы, ваша милость! Как вы могли подумать…
— «Жемчужина Фьори», послезавтра. Пусть найдут ках-бриш и гоблинову травку, мерок пять.
— Это будет стоить двести. Пять мерок по пятнадцать, сорок ках-бриш, сорок таможне. Моим людям останется всего ничего.
— Не рассказывайте сказки. Травка и жвачка останутся у вас, таможня получит двадцать пять. Столько же и вам. Вот ваши полсотни.
— Но, ваша милость! Снова связываться с герцогом! Это опасно. Сто.
— Бие Барук куда сговорчивей.
— О нет, ваша милость! Эти нищие… им нельзя доверять!
— Думаете, кто-то посмеет меня обмануть? — нехорошо ухмыльнулся гость.
— О, что вы! — Феллиго съежился и отступил на полшага. — Но эти подонки ни на что не годятся, ваша милость. А мы все сделаем в лучшем виде.
В Рассветную Башню магистр возвращался в приподнятом расположении духа. Ингредиенты для зелий и заклинаний обошлись лишь в половину стоимости, от проклятой по дороге девицы шла тоненькая, но вкусная ниточка жизненной энергии: наглость должна быть наказана и обращена на пользу. Удачное заклинание обещало пополнение ещё одной-двумя жертвами…
Надо, надо чаще удостаивать город личным присутствием.
Придворный Маг улыбнулся своим мыслям, не обратив внимания на отшатнувшегося в страхе слепого нищего. Старик, прижимая к груди кружку для подаяний, шептал молитву Светлой.
Глава 7. Да здравствует наследник!
235 год. За четыре дня до Праздника Каштанового цвета.
Суард.
В кабинет герцога Дарниша влетел бледный, как бумага, секретарь.
— Сиятельный шер! Тирис Гнор Милль и капитан Труст желают Вас видеть!
Урман Дарниш поднял взгляд от торгового договора и прислушался. Похоже, к нему в дом вломились очередные неприятности. После забастовки докеров и поджога одного из складов — вполне ожидаемые. Какую гадость на этот раз устроил Темный? Если замешан Гнор Милль… похоже, магистр решил поссорить Дарниша с Гномьим Банком. На контракте, в который вложено столько времени, сил и денег, ещё чернила не просохли, а Придворный маг уже успел встрять.
Всего четыре дня тому назад не было дружбы крепче и партнера надежнее. Сотрудничество богатейшей компании и самой надежной в Империи финансовой организации, обещающее обеим сторонам более чем ощутимые выгоды — что может быть для банкира важнее? Для человека — ничего. А вот для гнома… Догадка, осенившая Урмана, чуть не заставила его поседеть.
Просыпающийся Дракон. Символ и талисман клана Миллей. Гнор показывал Урману статуэтку из черного мерцающего камня, на почетном месте красующуюся в его рабочем кабинете, и рассказывал старинную легенду об основании древнего, как сами горы, рода Миллей. По преданию, род вел начало от Великого Огненного Дракона, что спал под горами и видел прекрасные сны. Просыпаясь, пламенным дыханием Дракон породил первых гномов клана, чтобы своим мастерством они воплотили увиденную во сне красоту. Он наделил клан великими дарами: рунной магией, властью над камнем и металлом, художественным талантом и драконьей золотой удачей. И чтобы дары не были забыты, из крошечной чешуйки сотворил собственное подобие — Просыпающегося Дракона. Статуэтка, по словам Гнора, обладала чудесными свойствами, в доказательство чего кивал на банк.