— Не совсем, уважаемый Урман. Всё указывало на вас. Значит, задумано было нас поссорить.
Гнор сделал паузу и отпил из бокала, изучающее глядя на собеседника.
— Во-первых, улизнуть из-под носа моей охраны и унести Дракона из полного служащих банка так, что никто ничего не заметил, под силу только двум-трем людям в Суарде. Люди эти принадлежат к Гильдии Тени. Посвященные. Вы знаете, сколько стоят их услуги. Во-вторых, при краже был использован амулет личины, изготовленный Темным магом. К сожалению, он поврежден до такой степени, что определить, кто именно его делал, невозможно. В-третьих, вы собираетесь выдать дочь за принца Кейранна. Мне кажется, что эти явления связаны между собой. Не так ли, герцог?
— Вы, как всегда, правы, тирис. — Дарниш слегка склонил голову в знак уважения. — Вы понимаете, что Его Темность и Ее Высочество не оставят попыток подорвать мои дела и рассорить со всеми. Рональд серьёзный враг.
— Рональд достойный противник, и не только для вас, Урман. Мы, гномы, не любим Тёмных — по многим причинам. А таких, как Придворный Маг, особенно. И не любим, когда кто-то позволяет себе вмешиваться в наши дела и, тем паче, покушаться на Святыню клана. И я вижу, Урман, что вы не собираетесь проигрывать, — гном наконец улыбнулся. — Да и Дракончику вы понравились.
Гном и герцог помолчали немного, отдав должное коньяку. Извержение вулкана в кабинете Дарниша отменялось.
— Думаю, Урман, для меня будет большой честью назвать вас своим другом.
* * *Седому Ежу впервые в жизни изменили чутье и удача. Ко времени беседы Дарниша с главой Гномьего Банка от него остался высохший скелет, в котором никто бы не опознал одного из лучших наемных убийц славного города Суарда. Мастер Тени так и не дождался отчета об успешно завершенной работе, так как некогда полный сил тридцатипятилетний мужчина всего пары кварталов не смог доковылять до улицы Ткачей. Поиски пропавшего Призывающего не принесли ни малейшего результата, оставив Мастера в недоумении. Седой Ёж исчез бесследно.
Единственный приятель Ежа — друзей у Посвященных не бывает — Исмарский Нырок, не видел его со вчерашнего утра. Нырок вчера вечером так и не дождался коллегу в скромном заведении неподалеку от ипподрома. Двое слуг бие Стенгеля, почтенного заводчика хмирских бойцовых псов, ничего не знали. Хозяин дома не появлялся, ничего об отъезде не говорил, вещей не собирал. Все сбережения убийцы остались не тронутыми, лелеемый и обожаемый матерый кобель Жиг, с которым Ёж не мог расстаться более чем на день, горестно выл, метался в вольере и отказывался от еды.
Слухи о странном происшествии в банке, достигшие ушей Мастера немногим позже, чем он опустил доложившего об успешном выполнении задания Свистка, заставили его насторожиться. И когда стало ясно, что Седого Ежа не дождаться, Мастер позвал уже обоих учеников, несмотря на то, что в заказе должен был участвовать один Свисток.
* * *235 год. Канун Праздника Каштанового цвета.
Суард.
С раннего утра столица бурлила, гомонила и ждала. Со всей Валанты и даже из соседней Ирсиды съезжались менестрели и фокусники, акробаты и жонглеры. Торговцы спешили заключить сделки, свозили в столицу невиданное количество товаров и продавали втридорога залежалые остатки всего, что могло сойти за праздничную мишуру. Капитан Труст муштровал городскую стражу, дабы не посрамить гордое звание городской гвардии на предстоящем параде. Старшины гильдий придумывали речи и готовили подарки, надеясь превзойти соседей роскошью и изобретательностью.
Солнце в этот день сияло особенно ярко, птицы пели удивительно слаженно, будто вчера репетировали вместе с музыкантами. Деревья и цветы благоухали свежестью, словно домохозяйки заодно с окнами, дверьми и балконами помыли и почистили всю растительность. Каштановые аллеи украсились горделивыми розовато-белыми конусами, окутывая весь город нежным, сладким ароматом.
На каждом фонарном столбе и дереве, балконе и водосточной трубе — везде, где только возможно — развевались флаги, красовались венки и цветочные гирлянды, прятались до вечера разноцветные бумажные фонарики. На площадях артисты начинали подготовку к представлениям. По улицам катили тележки торговцы, зазывали на пирожки и сласти. Празднично одетый народ выплеснулся из домов — веселиться. Всё это людское столпотворение кричало, пело и улюлюкало под сопровождение скрипок и трещоток, барабанов и свирелей, чириканья и ржания…
Свежеиспеченный ученик менестреля устроился на толстой ветке одного из растущих вдоль улицы Согласия каштанов. Он предусмотрительно запасся пирожками, и теперь уплетал их, поджидая друга и наблюдая за суетой на площади.