— Вы имеете в виду взаимопроникновение спектров при расширении ареала воздействия заклинания?
— Да, в том числе. Меня больше интересует принцип отрицания вероятностей.
— Я не совсем ещё разобралась… эта теория полностью противоречит классическому представлению о взаимодействии разноспектровых энергопотоков при создании композитных метаструктур реальности…
— О, простите, Ваше Великолепное Высочество! — Дайм окинул выразительным взглядом поскучневшие лица придворных и изобразил смущение. — Похоже, мы рискуем быть обвиненными в незаконном применении усыпляющих заклятий к цвету валантской аристократии!
— Не хотелось бы утомлять благородное общество столь далекими от поистине важных вопросов моды материями, Ваше Высочество, — поддержала его Шуалейда.
— С позволения Вашего Высочества, я похищу вашу прекрасную сестру? — обращаясь к Ристане, Дайм добавил в голос немного льда. — Осмелюсь предположить, исполнением эста-ри-косты Её Высочество изволит почтить благородное общество несколько позже.
— Конечно, маркиз. Боюсь, ещё немного высокоученых разговоров, и мои фрейлины позабудут собственные имена. — Старшая принцесса ослепительно улыбнулась. — Надеюсь, вы вернете мою дорогую сестру в целости и сохранности.
— Не извольте беспокоиться, Ваше Высочество.
Слегка поклонившись Ристане, Дайм подал руку Шуалейде и, продолжая беседу о трудах несправедливо позабытого в Империи теоретика магии, повел её прочь. Придворные послушно расступились, и он уловил облегченные вздохи.
— … вам этот трактат, маркиз.
— Буду весьма признателен. Вы простите меня, Ваше Высочество?
Принцесса вопросительно приподняла бровь.
— Я так и не представился. Если позволите…
— Ваша Светлость маркиз Дайм Дукрист, глава Тайной Канцелярии. — Шуалейда озорно улыбнулась в ответ. — Вас трудно не узнать. Герцог Дарниш много рассказывал о вас.
— Неужели? Надеюсь, Его Сиятельство не упоминал о том, что я кушаю на завтрак младенцев?
— Что вы, маркиз! Его Сиятельство не выдает государственных тайн. Он всего лишь порекомендовал, увидев вас, сразу чистосердечно признаваться во всех грехах и просить о снисхождении. Тогда, быть может, Ваше Превосходительство не изволит нас кушать на ужин… о! Кажется, я проговорилась…
— Ай, как неосмотрительно. Но, раз уж Ваше Высочество признались, то не изволите ли продолжить беседу на свежем воздухе? Пожалуй, Наше Превосходительство проявит милосердие, если Ваше Высочество раскроет парочку самых страшных государственных секретов.
— Маркиз… право, вы не оставляете мне выбора.
— Разумеется. А разве сишер Дарниш не предупреждал Ваше Высочество, что юным очаровательным принцессам очень опасно попадаться на глаза Нашему Превосходительству?
* * *Шу второй раз за вечер оказалась очарована. Вряд ли маркиза можно было назвать красивым: ему достались все фамильные черты Кристисов, от длинноватого носа с горбинкой и словно вырубленного в камне подбородка до почти сросшихся бровей. Но характерную для императорского рода жесткость скрашивала мягкая открытая улыбка и тепло бирюзовых, как морская вода, глаз. Он сам напоминал Шу обманчиво спокойное море, полное опасной силы и тайн — в скрытой от глаз глубине. Море, в любой момент способное из ласкового котенка превратиться в бешеного дракона, сминающего корабли одним взмахом крыльев.
Разве можно устоять, когда тактический маневр по спасению от сестрички с подпевалами в его исполнении прошел столь изящно и непринужденно? И к тому же, настоящий светлый маг! По сравнению с тяжелой и вязкой аурой темного, бело-лиловые потоки Света успокаивали и согревали, словно парное молоко.
Принцесса наслаждалась обществом Дукриста и удивлялась, как же он не похож на того опасного и безжалостного человека, что описал Урман шер Дарниш. В двадцать пять лет — глава Тайной Канцелярии, единым словом умиротворяющий самых оголтелых нарушителей спокойствия, Тихий Голос Императора, что доносит волю повелителя без лишней помпы и шума, но с неотвратимостью горной лавины.
К любопытству Шу примешивалась некоторая доля опасений. Как бы ни был очарователен и внимателен светлый, подозревать его в бескорыстии не приходилось. Оставалось только надеяться, что интересы маркиза не противоречат её собственным.
Шу плохо удавалось сохранять бдительность — романтический полумрак сада рассеивали цветные фонарики, тихонько журчал фонтан, из бального зала доносились приглушенные звуки скрипок, голос маркиза обволакивал свежим бризом, а его улыбка опаляла жаркой волной.
* * *