— … так счастливы, Ваше Высочество! Смею надеяться, поставленные ко двору вина баронства придутся вам по вкусу.
Вызывающе роскошно одетый молодой вельможа поклонился чрезвычайно изящно и вроде как почтительно, но, на взгляд Кея, несколько издевательски.
— Конечно, барон. Фаллийские вина всегда были великолепны. Помнится, вы поднимали не так давно вопрос о снижении налогового бремени на области производства тонких вин… я считаю, он заслуживает самого пристального внимания, — милостиво кивнул Кей. — Как и отчет о расходах магистрата Фалльденберга за прошлый год.
Холод презрения в глазах барона сменился льдом опасливой настороженности — герцог Дарниш с утра не зря старался. Теперь при упоминании имен более-менее значимых персон Кей вспоминал не только те почти общедоступные сведения, что впитывал на уроках тириса Берри — угодья, торговые интересы, родственные связи и тому подобное — но и многое из того, что сами персоны почитали скрытым от посторонних глаз и ушей.
Что ж, барон Зифельд в любом случае не стал бы играть на стороне законного наследника. Слишком многое его связывает с Её Высочеством Ристаной. И таких, как он, много, очень много…
Вместе с усталостью принцем овладевала злость. Одно дело выслушивать от Бертрана и Берри постоянные напоминания о подстерегающей опасности и долге правителя — вкупе с любимой присказкой обоих: «Учитесь сейчас, Ваше Высочество! Потом поздно будет» — и совсем другое, столкнуться нос к носу с прелестями дворцовой жизни. Сейчас Кейранн, как никогда раньше, осознавал полную справедливость слов учителей. Здесь, в отчем доме, ему пригодится все, начиная от знания особенностей овцеводства в долине Флатты, до совершенно неблагородных способов достать противника и остаться в живых. То, что демонстрировал герцог Дарниш, благороднейший из вельмож, опора трона и доверенное лицо монарха, на удивление походило именно на те самые неподобающие дворянину умения, которыми лейтенант Ахшеддин так щедро делился с наследником — а заодно с принцессой и младшим Фломом — на уединенной полянке неподалеку от крепости. Подальше от глаз даже трижды проверенных солдат — так, на всякий случай.
Мило улыбаясь, кивая и делая в нужный момент значительное лицо, заранее тщательно отрепетированное перед зеркалом, Кейранн слушал и смотрел, не пытаясь разобраться во всем и сразу. Он запоминал. Будущий тесть обещал завтра же, по свежим следам, продолжить познавательные экскурсы в изнанку благородного общества. И Кей копил вопросы — сколько лиц, столько и вопросов. Обилие рифов и мелей в мутных водах политики несколько пугало… Но если пугаться, то не стоило и нос высовывать из Сойки. А раз уж он вернулся, придется идти до конца. Все равно отступать поздно.
Время от времени Кей встречался взглядом с отцом. Едва заметный кивок, еле уловимая улыбка одобрения — но как много они значили! Кей готов был выйти на бой с драконом, лишь бы отец гордился им. Правда, ему уже казалось, что дракон — сущая мелочь по сравнению с бесконечной вереницей важных, очень важных и невероятно важных лиц.
Его Величество, представив сына Совету и самым значимым персонам лично, для всей собравшейся публики сказал прочувствованную речь — традиции, верность, долг, процветание и ещё много громких и значительных слов — и предоставил принцу «поближе познакомиться с будущими подданными в неофициальной обстановке». Или, как он сказал перед приемом: «Сразу покажи этим упырям, что ты настоящий Суардис. Король — всегда король, независимо от возраста. Ты не имеешь права ни на усталость, ни на плохое настроение. И, тем более, на слабость или ошибку. Никогда. Один неверный шаг, и тебя съедят. Так что привыкай, мальчик мой — ты скоро останешься с ними один на один».
Слава Светлой, что один на один — не сегодня. Даже под прикрытием герцога первый официальный прием слишком напоминал великолепный аттракцион: танцы на проволоке над вольером с голодными тиграми. Как бы Кей ни был осторожен и внимателен, с каждым шагом вероятность ошибки возрастала — а силы таяли.