Глядя на рыжую, что развлекала публику фокусами, Эрке злился. Такая милая, прелестная белочка, воплощенная чистота и невинность! Отдается любому кобелю за марку. И это — эльфийка? Пусть не чистокровная, слабоват зеленый свет вокруг неё. Неужели она не могла найти другого занятия? Да любой землевладелец, особенно из виноделов, заплатит в десять, в двадцать раз больше, чем она заработает в этом борделе на колесах! Выращивать чахлое деревце на глазах у зевак и украшать собой щит для метания ножей, а между представлениями стелиться под мужичье… тьфу!
Представление шло своим чередом. Под веселые мелодии лютни акробатки выделывали головокружительные номера на канате, притягивая взгляды не столько сальто и бланжами, сколько стройными ножками в разноцветных трико. Хмир с непроницаемым лицом глотал огонь и сбивал влет апельсины, что бросал размалеванный клоун, хозяин цирка. Те же акробатки расцветили мелькающими в воздухе юбчонками вольтиж — бодрые лошадки умели не только тащить фургоны, но и задорно бегать по кругу, пока двое дюжих наездников перекидывали девиц один другому. Силач, как водится, мерялся силой со всеми желающими и посрамил немало самонадеянных юнцов. Более опытные солдаты лишь посмеивались: кто ж медведя голыми руками ломает? А в бою от тупой силы мало проку.
Посмотреть на цирк собрались все обитатели крепости, от Их Высочеств до кухарки с дочкой. Почти три десятка солдат, не избалованных развлечениями, столпились вокруг циркачей, облепили крыши ближних казарм, оставив только место в центре для принца со свитой и начальника гарнизона. Все трое детей смотрели на импровизированную арену горящими глазенками, подпрыгивали, замирали и заливисто смеялись. Но принцесса нет-нет, да поглядывала на фургоны, пока мальчики восторженно пялились на погоню розового ишака за силачом, которому клоун сунул за шиворот морковку.
Под конец представления, в то время как дрессированный медведь катался на бочке и танцевал, вредная девчонка попыталась улизнуть. Прикрылась магическим пологом и внаглую, под самым носом у полковника, направилась к правому фургону: именно там пряталась рыжая шлюшка. Пришлось временно плюнуть на охрану принца, все равно среди толпы солдат ему ничего не угрожало, и отлавливать шальную принцессу.
Эрке поступил просто: скрылся от ведьмочки чуть более сильным заклинанием, догнал и, невежливо ухватив за плечо, повел за фургоны. Шу искренне удивилась. Она так и считала, что их отлучки из крепости никто не замечает и проследить за ними не может. Как же! Да если бы Эрке не знал, где принц, с кем, что делает и кто бродит от него поблизости, гоблина с два бы полковник промедлил с отправкой всего личного состава на прочесывание местности и отлов деток. А так, под присмотром светлого, дети вполне могли поиграть в самостоятельность.
Шу, умница, поняла, что сопротивляться бесполезно, а скандалить глупо, и безропотно пошла с ним. Только кинула короткий упрямый взгляд на зеленое сияние, пробивающееся из-под полотна.
— Ну и что ты собиралась делать?
Эрке буквально загнал Шу в угол между крепостной стеной и фургоном.
— Поговорить с эльфийкой. — Шу сверкала сердитыми всполохами.
— Тебе не о чем с ней говорить.
— Не тебе решать.
— Мне. Ты принцесса, не забыла? Принцессы не разговаривают с такими, как она. — Хоть он и знал, что Шу упрямее любого осла, все же не оставлял надежды её переубедить.
— Как ты смеешь так говорить, Эрке? Ты не знаешь, почему на ней ошейник, вот и не суди, — зашипела принцесса, упершись ладошкой ему в грудь и толкая прочь. — Она маг! Ты понимаешь? Маг! Такая же, как ты или я!
Ахшеддин на миг опешил и отступил. Шу тут же попыталась выскользнуть, но он схватил её за руку.
— Погоди, Шу! Какой ещё ошейник?
— Что значит какой?
— Шу, не горячись, пожалуйста. Что за ошейник?
— Рабский, Эрке. Ты же сам сказал — принцессам не положено говорить с рабами.
— Я вовсе не это имел в виду… кхе корр… — он осекся и непонимающе встряхнул головой.
Несколько мгновений они стояли, сверля друг друга сердитыми взглядами. До Эрке постепенно доходило, как же он ошибся — и какой же он багдыр`ца! Рыжая не приманивала клиента! Она просила светлого о помощи! А он? Отвернулся!
Эрке с размаху засадил кулаком в каменную стену — так, что от боли вспыхнули алые круги перед глазами.
— Гарнух!
— Эрке, ты что?
— Прости. Я осел. Пойдем! — теперь уже он потащил недоумевающую принцессу к крайнему фургону.