Как объяснить ребенку, почему его маленький друг или подруга умерли жестокой смертью?
Я думаю, это зависит от вашей веры, от вашей собственной убежденности. Я не колеблясь, сказал бы, что вечная жизнь — цель всей нашей земной жизни, и Бог сохранил его от многих лет труда и борьбы, а порой несчастья и зла и принял его сейчас. С другой стороны, другим детям можно сказать что-то подобное тому, что пишет в одной из книг католический писатель Жан Даниелу. Он говорит, когда кто-то становится жертвой, он обретает Божественную власть прощать, и этот убитый мальчик или девочка стоят сейчас перед Богом во славе Божией, в покое Божием, и Бог спрашивает его: «Можешь ли ты простить, или этот человек должен быть проклят?» Этот ребенок получил власть прощать, подобно Христу. Вот все, что мне сейчас приходит на ум.
Мы всегда говорим о том, что родители страдают от потери ребенка, но ребенок умер, он тоскует по родителям.
Нет, я не думаю, что этот ребенок скучает по родителям, потому что не верю, что между ушедшими и теми, кто живет на земле, есть какая-то пропасть. Мы не видим и не ощущаем их, но они в Боге, который есть Бог живых, а не мертвых, и они могут смотреть на своих родителей или тех, кого они знали на земле, и видеть их с той зрелостью, которая есть полнота вечности, видеть их и понимать их из недр Божиих, вместе с Богом, и молиться за них, и быть готовыми принять их, возможно, в состоянии большей зрелости, чем их родители достигнут в своей земной жизни.
В разных религиях представление о смерти отличается в зависимости от того, какого бога люди себе воображают. В христианстве Бог воплощается, живет и принимает смерть, как человек, потом воскресает, и христиане исходят из этого представления. В других религиях люди создают другие представления…
Я не думаю, что Бога можно придумать. Тому, у кого есть какое-то представление о Боге, Бог уже открыл Себя в большей или меньшей степени. Поэтому я верю, что любой верующий человек в мире, к какой бы религии или конфессии он ни принадлежал, — это человек, которому явился Бог. Я не говорю о видениях, но об ощущении Его присутствия. Знаете, я иностранец и поэтому, наверное, ищу значение слов в словарях чаще, чем вы. Но если вы откроете хороший этимологический словарь, вы увидите, что в английском и немецком слово «Бог» (God; Gott) происходит от готского, древнегерманского корня, который означает «Тот, перед которым падают ниц в благоговении». Для меня сказать, что Бог есть, означает, что в какой-то момент я, или мое племя, или моя религиозная группа почуяли присутствие Бога, и мы не могли Его не почитать, не поклоняться Ему. И что бы ни добавить к этому с точки зрения интеллектуальной проработки, в основе лежит опыт — личное знание Бога и поклонение Ему.
Поэтому я думаю, что не существует религии, которой неведом Бог. Насколько философия, богословие этой религии близки христианству или далеки от него — другой вопрос <...>
И я верю, что каждый, кто говорит: «Я знаю, что Бог существует, потому что встретил Его», встретил так ярко, ясно, как апостол Павел или как дуновение вечернего ветра в рассказе о пророке Илии, — знает Бога. Те завесы, которые мы создаем, не могут разрушить этот основоположный опыт. Но добавлю: невозможно свести христианскую веру просто к одному из верований человечества, потому что она основана на историческом событии, на том факте, что Бог стал человеком, и что Иисус Христос есть Воплощенный Бог, и что Воплощение — это космическое событие, которое является несомненным фактом, признаем мы это или нет. И это, как я думаю, пробный камень для христианства.
Почему Вы придаете в христианстве такое значение именно Воплощению?
Знаете, есть одна сторона Воплощения, которую никогда не подчеркивают и которая, на мой взгляд, важная. Когда Бог творит мир и дает Своим созданиям свободу, Он дает им возможность использовать ее правильно или злоупотребить ею, но на этом не останавливается. Если бы это было все, если бы Бог создал нас и ожидал у выхода, чтобы судить нас за то, что мы сделали со свободой, о которой никогда не просили, и с существованием, которое мы не определяем самостоятельно, я бы не смог уважать такого Бога. Я мог бы Его бояться, я мог бы Его любить, если бы у меня были на то причины, но уважать — нет, потому что я бы чувствовал, что Он дважды совершил несправедливость: Он создал меня помимо моей воли, Он дал мне возможность погибнуть и действительно отвергает меня за то, что я пошел по одной из двух дорог, которые Он мне предложил.
Но в Воплощении меня поражает, что, став человеком, Бог принимает на Себя ответственность за Свой акт Творения и полную ответственность за дар свободы и все его последствия. Он соглашается войти в мир, который мы создали, злоупотребив этой свободой. Он принимает все его ограничения, Он принимает все его искажения, Он принимает все последствия человеческого греха, не участвуя в грехе. Он живет под грехом и Он умирает от него, и в этом смысле я могу уважать Его и я могу принять, что этот Бог отзывается на ситуацию, в которой оказался человек, а не только наблюдает за ней.