День за днём я уничтожала запас сушёного мяса и совсем чуть пила. И чем худее становилась сумка, тем быстрее истощалась моя надежда на то, что он когда-нибудь откроет глаза.
Я вспоминала деревенские байки о покойниках, царапавших крышки гробов в попытках выбраться, когда просыпались на погосте после долгого сна, остудившего их тело. Неужели он тоже заснул вот так?..
За всё то время я ни разу не взглянула на него, но, наконец, сидя у сбережённого костра, обернулась.
Нетронутое изваяние так и сидело в полумраке пещеры.
Я робко подползла к нему и рассмотрела выделившиеся скулы, сети морщин на лице, глубоко запавшие глаза.
Поднеся его холодную ладонь к лицу, я горячо дыхнула:
— Прошу тебя, проснись.
Я почти касалась её губами.
— Ты мне нужен, — шепнула едва слышно, стесняясь самой себя: мне казалось, я говорю с мертвецом, и, если продолжу, сойду с ума.
Хруст снега я различила издалека сквозь монотонный вой бури. Встрепенулась, стиснула его руку и прислушалась не дыша, боясь спугнуть иллюзию. Но она не исчезла: кто-то быстро двигался через метель прямо к пещере.
— Там кто-то есть! Небось твои! — Не выпуская его руки, обернулась к заваленному входу и сипло позвала: — Эй, мы здесь!
Шаги замерли прямо у входа. Я ждала, что пришедший на подмогу провозится с тяжёлым валуном, но тот отлетел словно камушек. Снежный вихрь ворвался в пещеру, напал на костёр, и пламя исчезло в белой пасти.
Серая фигура оказалась знакомой мне — напарник моего спасителя теперь пришёл спасать нас. Я радостно вскрикнула и подалась навстречу.
Он шагнул внутрь, и я увидела, что его одежда в совсем свежей крови. Кровь капала с рук, текла с уголков рта, багровела на когда-то ровно стриженных, а теперь взлохмаченных серых волосах.
На меня — или мимо — смотрели пустые бельма.
11
Окровавленная рука мёртвой хваткой вцепилась мне в шею и подняла над землёй. Моя сломанная нога безвольно болталась, пока я сопротивлялась здоровой. Я пыталась разжать скользкие от крови чужие пальцы, но не могла за них уцепиться. Голая и беспомощная, я бессвязно хрипела, забыв все молитвы.
«Всё-таки они звери…» — пронеслось в угасающем сознании.
Как только тело напомнило тесто, он швырнул меня оземь. Моего лица коснулись концы серых волос. Смрадное дыхание обожгло лицо, и мокрый язык грубо прочертил по моей щеке. Шкура щекотала обнажённое тело; грудь мяла нечеловечески сильная рука.
Я думала, хватка туксонца была капканом. Как я ошибалась…
Я взвыла, пустив его язык в свой рот. Кусала в отчаянии ему губы, и они лопались, брызжа кровью мне в самую глотку.
Смачный удар в бок с хрустом отбросил его прочь, и я выскользнула из окровавленных рук.
Надо мной возвышался тот, кто спасал меня уже в третий раз. Часть серых волос рассыпалась по плечам и падала на лицо.
Когда он тряхнул головой, чтобы отбросить их с глаз, я увидела точно такие же бельма.
Он смотрел не на меня: его взор был прикован к бывшему напарнику. Тот со звериным рыком вскочил на полусогнутые ноги, игнорируя сломанные рёбра, и бросился на него.
Я откатилась вглубь, чтобы меня не растоптали, и уставилась во все глаза.
Мой спаситель сражался голым, получая сапогами по икрам и бёдрам. Не обратил внимания на треск пальцев ног, когда сапог противника вдавил их в пол. Я видела всё то же лицо, с которым он целился в моего жениха, нёс меня через поле, сидел напротив меня у костра, погружался в свой странный сон…
Его напарник раздирал рот в диком зверином вое и хохоте, упивался собственной кровью, брызжущей из разбитого носа и лопнувших губ. Он бросался на стены, выдирал из них камни, ломая ногти, и швырял соплеменнику в голову. В меня летели их острые обломки. Он бесновался, но мой спаситель не делал выпадов в его сторону: лишь кружил, с кошачьим проворством уворачиваясь от камней.
«Убей его! — подумала я, сжавшись в комок. — Он хуже зверя! Убей его — или он нас!»
Человек должен был выдохнуться, но зверь черпал энергию будто из самого себя. Он прыгнул, оттолкнулся от стены и рухнул на соплеменника, навалившись всем весом. Вцепился пятернёй ему в лицо и начал мять его в кулаке.
Сломанная нога позволила мне пробежать целых несколько шагов, прежде чем я упала на него, обернув вокруг его шеи свою длинную русую косу.
Он отпрянул от соплеменника, зашатался по пещере, ударяясь о стены. Я упорно висела на его спине и затягивала косу, пока он не рухнул на колени.