Алан проходит вперёд, садясь за стол у окна. Я немного смущаюсь, но, набравшись храбрости, всё же решаюсь спросить.
– Слушай, ты не против, если мы… то есть я, – поправляюсь я, сжимая плюшевую лапку Пейна, – сяду с тобой?
– Конечно, мы же вроде как… подружились, – подмигнул мальчик.
Я радостно плюхаюсь на стул рядом с ним. Друг. Как же это классно! Каша в этот раз жутко пересоленная, но, смешиваясь с мыслями о приобретении друга и новом прозвище, она кажется мне куда вкуснее, чем вчерашняя. Но не успеваю я насладиться моментом, как вижу пару подростков, приближающихся к нашему столику: длинноволосый с разрисованными руками и коротко стриженный с широкой спиной. Я узнаю в них вчерашних парней и начинаю нервно кусать губы. Кажется, моя радость была преждевременной.
– Если ты думаешь, что тебе всё сойдет с рук, то ошибаешься, – шипит один из них, подходя и задевая мой стакан с чаем. Тёплый напиток разливается по столешнице, начиная капать на мои штаны.
– Ребята, вы чего? – вмешивается Алан.
Я тоже хочу им ответить, дерзко и метко, но, похоже, трусливая Жирафиха Ив во мне сильнее, чем вчерашняя героическая девочка. Поэтому я лишь пытаюсь унять дрожь в моих коленках. Съёживаюсь на стуле, хотя знаю, что ничего плохого, пока персонал здесь, этот мальчик мне не сделает. Так и есть, на удивление, мои мучения быстро заканчиваются.
– Ох, прости, случайно вышло! – вскидывает руки длинноволосый парень, ехидно улыбаясь, и оглядывается на наблюдающих за детьми у стены медсестёр. Уж с кем – с кем, а с ними у него нет желания связываться.
– Ну… приятного аппетита, – желает второй парень и они удаляются к дальнему столу. И теперь я понимаю, почему в самый первый день мне не стоило его занимать – это тот самый, «стол для других».
Я смотрю на свои «пятнистые» от чая штаны. Доброе утро длилось полчаса, разве можно мечтать о большем? Я беру салфетки и пытаюсь хоть как–то устранить последствия случившегося разговора.
– Этим придуркам лишь бы кого задеть, – вздыхает каштановолосый мальчик, принимаясь вытирать стол. – Хочешь, после еды походим по лечебнице?
Я с радостью соглашаюсь – идти в «игровую» совсем не хочется. Поэтому после завтрака мы отсоединяемся от основного потока детей и поднимаемся наверх. Идём по коридору, попутно натыкаясь на дежурящих медсестёр.
Если бы я захотела написать книгу о лечебнице Квин, то это была бы серия путешествий и приключений по коридорам. Таким - одинаково-серым, где десятки закрытых дверей с пациентами, и всего пара скамеек, где можно посидеть.
Бесцельно слоняться становится скучно, и я начинаю расспрашивать моего нового друга. Наверняка он исходил всю лечебницу вдоль и поперёк, хотя я даже не знаю, сколько времени он тут находится.
– Алан, а давно ты… приехал сюда? – решаюсь спросить я.
– Месяц–два. Может, больше, – неопределённо отвечает мальчик. – Поначалу время течёт поразительно долго, но потом привыкаешь.
«Ох, так долго», – мысль о том, что я могу здесь задержаться больше, чем на неделю, приводит меня в отчаяние. Словно прочитав мои мысли, он добавляет:
– Как долго тебе тут лечиться, зависит от диагноза. Большинство здесь страдает лёгкими психическими расстройствами. Отъявленных психов тут, к счастью, не найдёшь.
– А как же эти, у телика? – неловко шучу я.
Алан прыскает от смеха.
– Они – идиоты, конечно, но не сумасшедшие, – делится он. – Хотя… медсёстрам виднее. Тут так, все максимум видят всякую дичь…
«Интересно, он тоже их видит?» – задаёт вопрос мой плюшевый кот. Я смотрю на Алана и мысленно соглашаюсь с вопросом Пейна. Этот мальчик не похож на человека с расстройством психики. Хотя, наверное, глупо так говорить о человеке, которого знаешь всего пару дней. У каждого здесь должны быть свои тараканы.
– Так, а ты из-за чего здесь? – бросаю я, будто невзначай.
Мальчик на миг хмурит лоб.
– Знаешь, Ив, это долгая история ... – наконец выдаёт он.
И тут мы слышим звук сирены. В этот раз он не такой как тот, что звал меня на завтрак, а отрывистый – три коротких сигнала. Услышав их, мой новый друг едва не закружил меня от радости, схватив за руку: