Я чувствую, как кровь приливает к моим щекам, а уши начинают гореть. А как бы здорово было выхватить листок и швырнуть ему обратно - прямо в лицо! Но меня отталкивает Джордж. Он забирает листок у друга, перехватывая инициативу.
– Заме–ечательный… – продолжает громила, а я уже просто мечтаю провалиться сквозь землю.
– Хэй, ребята! Вы что тут делаете? – в двери появляется Медди.
На ней яркое розовое платье, а волосы закручены в локоны. Она переводит взгляд своих голубых глаз с меня на Джорджа. И тут происходит что–то странное, потому что мы все застываем. Опустив руки, мальчик не сводит с неё взгляда. А Медди просто неспешно подходит к нему и выдёргивает моё письмо.
– Это твоё? – спрашивает она у него. Сама непосредственность, от которой у этого здоровяка почему-то подкашиваются ноги.
– Да–а… – отвечает Джордж, но спешно вздрагивает и быстро произносит: – Нет, её, – тупо указывает он в мою сторону.
– Ой, Ивви, – произносит Медди, смешно протягивая букву «в» в моём имени. Расправив листок, она пробегает взглядом по написанным строкам. – Дорогая мама… Боже, это так мило. Я тоже хочу написать письмо родителям! – восклицает девочка, отдавая мне письмо обратно.
В это время Джордж просто смотрит на неё, ничего не предпринимая. Ни Итан, ни Кайло не огрызаются, даже не пытаются забрать листок обратно. Словно болтовня Медди ввела их всех в гипноз. И мне кажется, в этот момент я начинаю что–то понимать. Близняшка обладает магией. Магией «красивой девочки». Девочки, которую не хочется стукнуть или дёргать за волосы. Она – не такая, как я. Она – красивая. У неё даже на ногтях – лак. В этом нарядном чистом платье, с яркими пунцовыми губами, она выглядит настоящей принцессой. Только короны не хватает. Это и делает мальчиков такими дурачками. Заставляет их вести себя совсем по–другому. Не как обычно. Вот и сейчас они даже не знают, что сказать, а тупо стоят, как истуканы. Красивые девочки этим и отличаются: их портфели мальчики таскают, а не бьют ими.
– Вы тоже хотите написать? – обращается она к ребятам, которые неловко переминаются с ноги на ногу. – Чего молчите?
– Да, нет, нам просто… – наконец–то оживает Итан, наверняка готовый выдать очередную колкость в мой адрес, но Джордж его останавливает, кладя руку на плечо.
– Не–а, мы, пожалуй, это… пойдём мы, – выдавливает он, толкая своих друзей.
– Ох, ну, как хотите… – мило улыбается им девочка вслед. – Странные они какие–то, – пожимает она плечами, когда члены банды уходят. – Узнать–узнали, а писать сами не хотят. Ну что, может, поможешь и мне письмо составить? – сверкая улыбкой, обращается ко мне моя спасительница.
Глава 10. Мама больше не звонит
Никакое письмо не заставит меня перестать думать о том, что мама не звонит. Пусть говорят, что хотят, но я не верю. Что–то внутри говорит мне, что она наберёт. Поэтому я здесь. День за днём. Стою в коридоре, возле стеклянной стены, и, упёршись в неё носом, наблюдаю за администратором. Моё дыхание растекается по поверхности, отставляя «надышанные» отметины. Когда силуэт женщины становится совсем размытым, я вытираю запотевшее стекло, и тщательно вслушиваюсь. Мне кажется, что, если очень сильно прижаться, то можно услышать её голос, доносящийся словно из банки. Может, я просто так себя успокаиваю? Звонков мало, и каждый заставляет меня вздрогнуть. Но все они не от мамы и не от других родителей. Я это чувствую по тому, как администратор отвечает – прикладывает трубку к уху и, спустя несколько секунд, кладёт обратно.
Я вздыхаю и позволяю стеклу запотеть ещё сильнее. Мама. Если вывести это слово, вряд ли она окажется ко мне ближе. Я не смогу её увидеть или хотя бы услышать, но, тем не менее, рисую эти буквы. И мне представляется, что дверь лечебницы открывается, и мама входит внутрь. Сумочка прижата к груди, а в глазах – беспокойство. Она подходит к администратору, и по её лицу видно, что волнение испаряется, как только она начинает говорить. С каждым словом мама становится всё более уверенной. Она просто хочет знать, всё ли со мной в порядке, просто хочет вернуть меня домой. На её лбу появляется глубокая морщинка, а черты лица становятся резкими. Её рот искривляется, а плечи начинают подрагивать. Она взбешена, что от меня нет никаких вестей. Я вижу, как администратор пытается её успокоить, но мама швыряет сумку на стол. И тут я наконец–то понимаю… это всё происходит по–настоящему.