Несмотря на обеспокоенный голос, её участие казалось мне каким–то неживым. Я хотела рассказать ей о ночном кошмаре, но странный маячок внутри не дал мне этого сделать.
– Точно, – ответила я поспешно, принимая из её рук таблетки и вскакивая с кровати.
– Мне, пожалуй, лучше присоединиться к остальным, – я быстро схватила Пейна у неё из–под носа и, путаясь в тапочках, подошла к умывальнику. Сбрызнула лицо и, не расчёсываясь, напялила футболку прямо на пижаму.
– Все просто отлично, – слабо улыбнулась я, открывая дверь.
– Подожди, а зубы? – не успела закончить фразу медсестра, как я захлопнула дверь, быстро удаляясь по коридору.
Алан. Нужно найти Алана. Все ещё слабыми ото сна ногами, я виляющей походкой двигалась по коридору, цепляясь за стены. Каждый шаг отдавался болью. Казалось, будто события этой ночи происходили на самом деле, и мои руки... я перевела взгляд на кожу выше запястий. На них остались яркие красные полосы.
Только бы мой друг был в своей комнате. Даже не потрудившись постучать, я распахнула дверь. К счастью, Алан сидит на кровати, и, увидев моё обеспокоенное лицо, тут же подрывается с места.
Я захлопываю за собой дверь и громко заявляю:
– Алан, похоже, дело дрянь!
И, не дождавшись ответа, выпаливаю про цветок, странное послание и загадочного автора, которого, возможно, не существует. Я выкладываю всё как на духу. Про эти странные разговоры, про видения. Всё, что скопилось у меня на душе. Я не могу молчать, и мой друг должен меня понять. Он более умный, рассудительный и…
– Ив, мне кажется, ты драматизируешь, – говорит он, и до меня не сразу доходит смысл этой фразы.
Когда я наконец–то понимаю, слова Алана ставят меня в тупик. Он что, мне не верит? Или вовсе не хочет понять мой страх? Смотрит на меня, как на умалишённую. Его спокойствие задевает меня.
– О чём ты? – сдавленно спрашиваю я.
– Давай по порядку. Ты находишь рисунок розочки в саду, а потом в книге. Ты выписываешь оттуда слова, которые по твоему мнению представляют собой загадочное послание. Ну, начнём с того, что почти каждый может нарисовать розу. И отличаться она будет у всех минимально. Все рисуют её почти одинаково. Пару шипов, лепестки. А подчёркивание слов? В школе я так все книжки читал, это довольно удобно. Может, человек просто делал пометки? – разводит руками каштановолосый мальчик. – И этот заговор медсестёр… Ив, если бы в лечебнице нам что–то угрожало, то её тут же закрыли бы. Неужели ты действительно думаешь, что они решили нас тут на органы пустить? Или ещё чего похуже?
– Я не хотела сказать, что лечебница или персонал хотят причинить нам вред, – машу руками я. – Но эти монстры, Алан. Они выглядят так… реально. Посмотри, – я протянула ему свои руки, на которых ещё виднелись побледневшие красные полосы. – Что ты на это скажешь?
– Долго лежала в одной позе? И натёрла одеялом? – предполагает друг.
Я провожу пальцами по коже, вспоминая касания монстра, и ночные события в самом деле начинают блекнуть, уступая место голосу недоверия. Может, я действительно себя накручиваю? Может, произошедшее со мной – просто дурной сон? Это ведь мой сон – может ли быть что-то хуже? Я с детства придумываю то, чего нет. Так говорила мне мама, так говорила школьный психолог. Мои "факты" сыпятся, как карточный домик. Может, я правда схожу с ума? Может быть, лучше начать думать просто как другие люди, и тогда всё разрешится? Если бы всё это было по-настоящему, на моих руках остались бы шрамы, не меньше.
Но их не было. Как не было и царапин от Пейна. Но это не мешало ему существовать. По-настоящему. Поэтому с помощью Алана или без, я узнаю, что здесь не так. И найду тебя, загадочный посланник, даже если ты не существуешь.
Глава 16. Процедурный блок
– Ты подожди тут, через несколько минут за тобой придут, чтобы забрать в процедурную, – сообщила медсестра.
– Да, конечно, – ответила я, послушно стоя около двери в игровую.
– Ив, привет, – после ухода женщины, откуда не возьмись, в коридоре показался брат–близнец Медди.
– Привет, – радостно произнесла я, мгновенно осекаясь. Хоть его голос и звучал бодро, само лицо Шедди было каким–то встревоженным. Он несколько секунд мялся, переминаясь с ноги на ногу передо мной, прежде чем сказать: