Дружище Пейн похлопал меня по плечу мохнатой лапкой. «Ох, мой милый котик, – обняла я его. – Значит ли, что на этом история Рози заканчивается?». Я не хотела в это верить, как и в то, что из-за меня Мари уже несколько дней не выходила из своей комнаты. Холщовая сумка с ярким вышитым цветком лишь напоминала мне о нашей ссоре в коридоре.
Сказать, что ошибка на несколько дней выбила меня из колеи, это не сказать ничего. Всё это не стоило того. В конечном счёте, я даже не зашла и не извинилась перед Мари! Конечно, никто так и не узнал, что отчасти это я была причиной её падения, но и без осуждений я чувствовала себя виноватой. Поэтому одним вечером я всё-таки решила сходить и проведать как она там, а заодно вернуть сумку. Узнать, в какой комнате находится девочка, не составляло труда, ведь о ней судачила вся лечебница.
После того, как все отправились чистить зубы перед сном, я спустилась на этаж ниже и прошла в её блок. Аккуратно постучала, приоткрывая дверь. Мари лежала на кровати. Судя по равномерно поднимающемуся одеялу, я решила, что девочка спит. Поэтому я осторожно вошла и подошла к столу, намереваясь оставить сумку там. Я положила её, готовая уходить, как девочка произнесла:
– Снова ты?
Я замешкалась, и даже не нашлась, что сказать, кроме как:
– Я просто хотела вернуть тебе сумку.
Мне казалась, что сейчас Мари закричит, вызывая медсестёр или прогонит меня, но она просто тихо произнесла:
– Дай мне воды.
На столе стоял кувшин. Аккуратно налив воду дрожащими руками и стараясь не расплескать, я протянула его девочке. Она выглядела ещё хуже, чем тогда, в столовой. Тени под глазами углубились, а кожа стала такой бледной, что мои руки на её фоне казались загорелыми. Мари напоминала фломастер, в котором закончился пигмент. Девочка взяла из моих рук стакан и стала пить медленными глотками.
– Извини, я не хотела забирать твою сумку, мне не она была нужна, – наконец смогла я выдавить из себя извинения.
– Не извиняйся, это я должна поблагодарить тебя, – неожиданно произнесла она, возвращая пустой стакан. – Теперь они бояться приходить. А значит, я поправлюсь.
– Ты о ком? – удивленно спросила я.
– О них, – показала девочка на стену.
Только сейчас я обратила внимание, что вся стена увешана рисунками. В них было что-то до боли знакомое… Я вспомнила: они так напоминали тот рисунок, что показали мне в школе перед тем, как отправить в лечебницу. Монстры. Для тех, кто ни разу их не видел, их изображение могло показаться неправдоподобным, но не для меня. Мне стало не по себе, глядя на длинные рога, кровавые пасти и щупальца.
– Таблетки не помогали, а этот случай помог. Я не вижу их уже два дня. С тех пор, как просто лежу в ожидании нового лечения и никуда не выхожу.
– Я рада за тебя, – искренне ответила я, не зная, что ещё добавить.
– Знаешь, – приподнялась Мари с кровати. – Мне даже сказали, что скоро я могу вернуться домой, – чуть слышно добавила она, словно доверяя большой-большой секрет.
Я не стала ничего отвечать. Смотря на эту изнеможённую девочку, мне меньше всего верилось, что ей пора отправляться домой и что она быстро поправиться.
– Мы здесь так долго, Ив. Иногда думаю, что только благодаря саду я не забыла, как выглядит солнечный свет, – продолжила она. – А я так хочу видеть больше солнца. Так хочу…
Я невольно обернулась на окно. Заклеено. Как и другие окна по всей лечебнице.
– Я пыталась отодрать эту ткань, – проследила мой взгляд Мари. – Но, знаешь, под ней всё равно чернота. Краска. Она не сдирается как ткань. Бесполезно. Кажется, что в комнате постоянная ночь. Только еда от медсестёр напоминает, который сейчас день.
«Потому что здесь нет часов», – мысленно добавила я, вспоминая, что скоро медсёстры начнут обходить комнаты.
– Наверное, мне лучше идти, скоро отбой, – произнесла я. – Выздоравливай, Мари.
Но дело было не только в обходах. Несмотря на то, что девочка вела себя дружелюбно, мне не хотелось с ней оставаться. Её состояние внушало в меня не меньший страх, чем рисунки. Стыдно признаться, но мне было больно смотреть на неё, такую угасающую. Хотелось убежать. Возможно, Мари хотела сказать что-то ещё, но в этот момент прогудела сирена, которая возвещала о том, что все должны лежать в своих кроватям. Поэтому, обрадовавшись в душе сигналу, я ещё раз извинилась за сумку и поспешила к себе.