За дверью слышен топот ног, потасовка и голоса... Чувствую, как этот поток скользит вниз по лестнице, по которой я поднималась вчера с мисс Штейн. Не знаю, что там происходит, но понимаю, нужно бежать. Переодеваться и расчёсываться времени нет. В страхе хватаю Пейна и выбегаю в коридор. Дети... Десятки детей быстрым шагом идут в сторону выхода на лестницу организованными группами. Я врываюсь в этот порядок, в панике начиная перебегать от одного подростка к другому.
– В здании пожар? – обращаюсь я, но никто не отвечает, проходя мимо. – Пожар? Пожар? – повторяю, словно заведённая, каждому из них.
– Смешная пижама! – вдруг говорит один из мальчиков, пряча смешок.
Группа девочек перешёптывается, стреляя глазами в мою сторону. Но большинство вовсе не обращает внимания, продолжая идти. Что-то здесь не так. Почему они выглядят такими…спокойными? И тут я замечаю, что все они одеты. Ни на одном из подростков нет нижнего белья и тапочек.
– Ты новенькая? – моё плечо утыкается в грудь темноволосого мальчика, и я испуганно поднимаю на него глаза.
– А?.. да, – отвечаю, тушуясь. Как, должно быть, глупо я выгляжу.
– Это просто сигнал, оповещающий о завтраке. Ничего, здесь первый раз все такие, – шепчет он.
И я чувствую себя дурой. Точно. «Тебя предупредят». Разве не об этом говорила вчера мисс Штейн?
– Мне тоже какое–то время было не по себе от этого гула, но ты привыкнешь, – говорит мальчишка.
Его голос такой мягкий и обволакивающий, что я расслабляюсь. Я следую за этим мальчиком, пока нас не поглощает широкая дверь, из–за которой доносится запах каши и чая с сахаром. На столах уже расставлена еда, и подростки быстро группируются, занимая свободные места за отполированными белыми столами. Я мечусь между ними, не зная, куда присесть, и больше всего хочу вернуться обратно к себе в комнату. Стоит мне только подойти к столу, как на стул садится кто-то более шустрый. Но на моё счастье, замечаю ряд свободных столиков возле стены и, облегченно вздохнув, приземляюсь на стул.
– Тебе не стоит здесь сидеть, – подходит ко мне тот самый темноволосый мальчик из коридора. – Если хочешь, можешь сесть за мой стол.
– Почему? – спрашиваю я, послушно пересаживаясь.
Но мой новый знакомый не отвечает, хватая с тарелки хлеб и аккуратно размазывая по ломтику масло.
– Из–за других, – бросает он, принимаясь за кашу. Будто это слово может что–то разъяснить. – Кстати, забавная игрушка, – прибавляет парень.
– Ага, – соглашаюсь я. Только он вовсе не игрушка.
Мне почему–то становится неловко из–за того, что я здесь с моим котом. В первый же день. В пижаме. Это смущает. На что мой кот закатывает глаза, и я слышу, как неодобрительно он ворчит, читая мои мысли.
Поднимая ложку, искоса пялюсь на своего соседа по столику. Такой аккуратный в своём фиолетовом джемпере, застёгнутом на все пуговицы, будто утром мама собирала. Уверена, если загляну под стол, его туфли будут начищены до блеска. Сидит, выпрямив спину, и держит ложку так бережно, словно она из стекла. Аккуратно зачёрпывает овсянку и отправляет в рот. Из–за этого я вновь чувствую себя недотёпой в своей старой пижаме в горох.
Пока я смотрю на него, комок каши вдруг падает мне прямо на колени. Я быстро засовываю пустую ложку в рот, беру салфетку и стараюсь незаметно собрать овсянку с шорт. Вот растяпа! Пейн фыркает – и больше я не смотрю в сторону мальчика. Мы молча едим, а потом выходим вслед за остальными.
На выходе ребята получают витамины. Все, кроме меня, потому что моё лечение ещё не назначено. Большая группа начинает расползаться на несколько маленьких, и я следую за самой многочисленной, попадая в просторный зал. По всему помещению расставлены деревянные стулья, стоит большой книжный шкаф, примыкающий к стенке и скрывающий письменный стол, несколько коробок с игрушками, а в самом дальнем конце комнаты – телевизор. Окна задрапированы точно также, как и в моей комнате, плотная ткань не даёт пробиться свету, и зал освещают несколько продолговатых ламп.
Самые шустрые спешат занять место у телевизора, остальные просто рассаживаются на полу. Я занимаю место в углу в роли молчаливого наблюдателя. Это не школа, здесь нельзя сразу понять, кто лузер, а кто – элита.
– Вон та банда у телика – с ними лучше не связываться; те, возле шкафа, – неплохие ребята; и вон те тоже – на подоконнике с монополией, – мальчик из столовой неожиданно появляется возле меня, заставляя вздрогнуть. – Алан, – протягивает он мне ладонь.