– Да иди ты! – грубый женский голос за поворотом раздался прямо за нашими спинами, заставив остановиться.
Я только успела обернуться, как из-за угла показались медсёстры. Их было несколько, а между ними я заметила сжавшуюся фигуру девочки в сером обветшалом платье. Рози! Они пинками толкали немую девочку вперёд, обступив со всех сторон. И Рози была первая, кто заметил меня и остальных. Её губы невольно растянулись в улыбке, несмотря на то, что медсестра её только что толкнула.
– Чего лыбишься? – одернула её женщина перед тем, как увидеть нас вдалеке.
Лица остального персонала тоже вытянулись, когда они увидели, что нас много. Несколько секунд мы стояли, застыв, прежде чем рвануть к выходу. Медсёстры, переглянувшись, и, оставив одну из них держать за руки Рози, сорвались за нами. Этот короткий промежуток до двери стоял у меня перед глазами кадрами плёночного кинофильма, который поставили на проектор. Первый кадр - вот мы поворачиваемся, чтобы бежать, второй - за нами срываются следом. Третий - мы уже у дверей. В панике, напуганные, пихаем друг друга и пытаемся не открыть эту дверь, а выломать. Четвёртый кадр - я, протискиваюсь вперёд через остальных, чтобы нажать эту чёртову кнопку «Выход». Наконец, дотягиваюсь до неё пальцами, но дотрагиваюсь слишком поздно. Потому что это последний кадр - нас хватают, по одному оттягивая от двери. Я кричу, начинаю реветь, но не сопротивляюсь. Также, как и остальные. Фильм закончился – это конец: нам некуда больше бежать, и мы слишком напуганы.
Глава 30. Отсек 606
Мои руки обвязывают эластичной лентой - той, которую используют при проведении процедур. Только в этот раз не нежно, с вопросом: «Тебе точно не больно?», а грубо, пережав запястья. После чего нас ведут обратно. И, когда я возвращаюсь, мой взгляд ловит взгляд Рози. В её глазах чувство радости сменяется смятением. Потому что, чем ближе мы к ней, тем меньше похожи на спасителей. Мы - больше не те, кто обещал, что мы вытащим её. Встав рядом, мы становимся такими же, как и она. Бедными, напуганными, пойманными в ловушку, детьми.
– Откуда они здесь взялись? – медсестра, крепко вцепившаяся в Рози, плотоядным взглядом смотрит на нас.
Но как бы мы не были напуганы, никто из нас не спешит ответить.
– Детки, а не из отсека 606 ли, вы случаем? – упирает руки в бока другая.
– Подожди, Мэг, я видела тех, которых прислали вчера, – прерывает её она и начинает проходить мимо нашей шеренги, впяливаясь в каждого взглядом.
Я узнаю её. Это она тогда открывала дверь в подвал. Это она обнаружила меня, когда я в первый раз спустилась сюда. И я цепенею, когда эта женщина приближается ко мне.
– Так-так-так, – вначале она проходит мимо, но потом резко поворачивается и становится возле меня.
Душа уходит в пятки. Я вжимаю голову в плечи с мыслью о том, чтоб она только меня не узнала. Женщина пристально смотрит на меня, а потом отрывисто командует:
– Запрём их вместе с другими!
Судя по тому, как суетятся остальные медсёстры, и по красной повязке на её рукаве, я понимаю, что эта женщина здесь главная.
– Только сначала закройте эту, на сегодня с неё достаточно! – указывает она на Рози.
Медсёстры открывают дверь, из которой мы только что вышли, и начинают толкать бедняжку туда. Я не знаю, откуда в ней берётся вся эта сила, но девочка начинает отчаянно мычать, призывая нас на помощь. Её глаза с обречённостью и укором смотрят на нас. И это справедливо. Ведь никто не бросается ей помочь. Я боюсь смотреть в глаза остальным, потому что я знаю, что там увижу. Потерянных маленьких детей, которые ещё не пережили то, что случилось с этой хрупкой девочкой... Именно поэтому мы стоим не двигаясь. Просто мы ещё не стали Рози, которой уже все равно, как с ней поступят. Мы ещё не настолько обречены, мы просто очень напуганы. Поэтому мы молча наблюдаем, как бедная девочка сопротивляется, а потом... со всех цепляется медсестре в руку и кусает запястье.
– Вот дрянь! – визжит женщина, пытаясь вырвать руку, но у неё не получается. Тогда на помощь ей приходит остальной персонал.
– Рози! Нет! – вырывается у меня, когда девочке наотмашь дают пощечину.
Звон отдаётся у меня в ушах, когда Рози отрывается от руки. Её правая щека горит, а на губах размазана кровь. Она смотрит на меня с оскалом хищника, и на миг я верю, что сейчас мы можем убежать. Нужно лишь дать отпор. Я вырываюсь из рук медсестры, но меня грубо оттаскивают назад, едва не сорвав кожу с запястий. А Рози вновь бьют наотмашь. Ещё раз, ещё раз, ещё раз. Этого достаточно, чтобы никто из нас и не подумал вновь шевельнуться. Медсестра с окровавленным запястьем прижимает руку к груди, в то время как вторая наносит удары, от которых маленькая девочка падает на пол, как надломленная сухая ветка. Но этого недостаточно. Последний удар приходится ногой в живот, от чего бедняжку сгибает пополам.