– Тащи засранку!
Обессилившую Роза поднимают с пола и, словно мешок мусора, пихают внутрь. Никто не спешит следом, чтобы проверить, в порядке ли она. Дверь просто закрывается, и девочка остаётся там.
Мы ещё некоторое время стоим в ступоре, смотря на серые засовы. Просто оцепенели, не в силах двигаться. За этими самыми засовами нам только что открыли настоящую лечебницу Квин, чьи грязные тайны вышли наружу и ударили как обух по голове.
– Чего застыли, идём! – в мою спину утыкается рука медсестры, толкающая вперёд. И мы идём вслед за персоналом. Нас ведут в следующий коридор, где трубы разветвились по стенам и потолку. Те трубы, которые, возможно, гудели, когда мы были ночью в игровой. Звук которых, как оказалось, не зря вселил в нас ужас. Они и сейчас гудят. Только теперь я убеждаюсь, что это были не они. Теперь я знаю, как они звучат. И это не то, что мы слышали в зале.
– Не заглядывайся! – прилетает мне подзатыльник и остаток пути я смотрю себе под ноги. Ещё несколько серых бетонных метров пути подо мной, и мы на месте. Отсек шестьсот шесть. По очереди нас пускают внутрь, не потрудившись даже развязать запястья.
Я - последняя, кто заходит. Слышу возгласы, раздающиеся от тех, кто впереди меня. Через несколько секунд я понимаю, почему все кричат. В этой комнатушке, куда нас привели, находятся другие дети. Их с десяток, не меньше. Вначале напуганные, они один за другим поднимаются с пола и начинают обнимать нас и развязывать нам руки. Я вижу одну из девчонок, которая, развязав Кайло запястья, мгновенно виснет на его шее, покрывая щёки поцелуями. Я догадываюсь, что это Кейс. Её спутанные и выжженные, некогда белые, волосы закрывают парню глаза, а слёзы из глаз падают ему на майку. Они крепко сжимают друг друга в объятиях, и голова Кейс, склонённая Кайло на плечо, начинает подрагивать. Я невольно отворачиваюсь от этой сцены.
Когда эмоции утихают, я могу рассмотреть помещение. Точнее, бетонную коробку, куда нас заткнули. Место, где нет окон, а также нет ни ковра, ни шкафов, ни умывальника, ни даже … кроватей. Вместо них в стены вбиты деревянные балки, на которых держаться деревянные щиты. На этих импровизированных кроватях накинуты одеяла, какие-то вещи. Но большая часть пожиток просто валяется на полу и на скамьях, расставленных вдоль стен. Здесь не так грязно, как у Рози, но близко к этому. Это определённо не место для детей, это даже не тюрьма для преступников, это...
– Место для обречённых, – улыбается один из парней, дождавшись, пока все придут в себя, и отсалютовывая. – Добро пожаловать!
Глава 31. Место обреченных
– Да ладно! Не могу поверить, что вы пробрались в самое нутро этого логова, - рыжеволосый парнишка, кажется, его звали Айди, покачал головой.
Даже, несмотря на то, что я рассказала всё в самых мельчайших подробностях, запертые до нас дети до сих пор не могли поверить, что медсёстры не привели очередных пациентов, «отправившихся домой к родителям». К счастью, в этот раз никто не перебивал меня. Первый раз меня выслушали до самого конца. И, хоть всем было жаль Рози, каждому из них ещё больше стало жаль самих себя.
Двенадцать детей, находящиеся здесь, назвали это место местом Обречённых. Нового человека приводили сюда каждые две-три неделю, но потом вместо одного привели сразу трёх. Медсёстры объясняли это «стеснением условий» и что «скоро всё вернется на круги своя», что «это последние тесты перед выпиской», но вот только их слова не могли обмануть внутреннее чувство страха. Было ясно – что-то не так. Но зачем и для чего было держать их здесь? На это у детей не было ответа. Их также кормили, выводили на прогулки, только вот жили они теперь в тесной комнатушке, а проводимые процедуры стали куда более болезненными.