После этого последовала минута молчания, после чего Джордж похлопал парня по плечу.
– Не волнуйтесь, мы найдём способ нас вытащить, – обвёл он глазами остальных, стараясь улыбнуться.
Но это была неправда: спасение в нашем лице уже провалилось. Мы лишь успели поделиться нашими страхами, но и этого времени оказалось недостаточно. Медсёстры пришли слишком рано, растолкав всех и выпроваживая наружу нас-беглецов.
– А ты - остаёшься! – когда нас выводили, одна из сотрудниц лечебницы схватила брата-близнеца светловолосой девочки и захлопнула перед его носом дверь, не дав выйти.
– Нет, подождите, он... он... был с нами, – Медди ринулась обратно, не обращая внимания на женщин. С криками она начала дёргать дверную ручку. – Откройте! Откройте! Это ошибка!
Но её никто не слушал. Медсестра просто оторвала её от двери, плачущую и размазывающую по лицу слёзы.
– Нет-нет-нет! – продолжала вопить девочка. В этот момент в ней было не узнать гордячку Медди, она стала потерявшим себя созданием, готовым упасть на колени и молить. – Вы оставили там моего брата... моего брата... – она говорила так, словно мы там никогда не окажемся. Словно нас отведут наверх, где всё будет по-прежнему. А её брат оказался там по ошибке, и неправильно было оставлять его гнить здесь, среди других детей.
Но девочку никто не слушал, медсёстры даже не потрудились ей что-то объяснить. Они просто поволокли её вслед за нами, не обращая внимания на крики.
– Вы никому не скажите о том, что здесь видели, вам ясно? – когда мы шли голос старшей медсестры, той самой, с повязкой, обрушивался на нас как удары указки о школьную парту. – Иначе плохо будет всем. Понятно? – её вопросы не нуждались в ответе. Пока она задавала их, другие сотрудницы старались толкнуть нас или ударить больнее.
– Сейчас вы выйдете через эту дверь так, словно ничего не произошло. И если хоть кто-то заикнётся о том, что здесь было, пострадают все. Эти дети, которых вы видели, очень больны, и именно поэтому они содержаться там, но вы же не хотите присоединиться к ним? – последние слова медсестра произнесла с причмокиванием, явно осознавая своё превосходство. – Неизвестно, как отразиться ваше посещение на их состоянии, но то, что с ними произойдёт, будет на вашей совести.
Как ни старалась надзирательница завуалировать истинное нахождение там детей и что будет с ними, если мы проболтаемся, мы все поняли намёк. О том, что никто ничего не скажет, мне сообщили глаза Медди. Огонь ярости, горевший в её глазах, угас. Бедный Шедди… Разве теперь мы имели другой выбор, только как не смиренно молчать?
Было глупо рассчитывать, что персонал решит, что мы оказались в том коридоре случайно. Сегодня же после ужина медсёстры вызвали нас к себе в кабинет по одному и пытались расколоть. Тёмное помещение лишь с одной, горящей прямо в лицо, лампой. Сев на стул, я сразу же прикрыла лицо рукой, но мне тут же сказали сидеть прямо. Лучше не нарываться. Я послушно опустила руки, сев ровнее. Они задавали вопросы, много вопросов, а я ... я молчала. Я спряталась глубоко внутри своей головы, а звуки, которые раздавались за её пределами, слышались, будто в отдалении. Как дождь по крыше дома в непогоду.
С вопросов, задаваемых приятным тоном, медсестра начала срываться на крик. Вначале я вся сжалась, но потом... я просто представила, что её нет. И лечебницы нет. Это просто мои родители ссорятся. А я прячусь от них в комнате. Женщина размахивала руками перед моим каменным лицом, замахивалась в ударе, может пару раз и ударила, но так и не добилась ни слова.
– Тебя видели, Ив, ты не раз шарилась возле входа в подвал, – попробовала использовать медсестра главный козырь. – Я не знаю, что вы там себе надумали, увидев эту несчастную там. И этих детей на карантине. Но, бедняжка, ты не понимаешь, что всё не так, как кажется, – покачала головой она напоследок, отпуская меня. – Но ты поймешь, что мы делаем это только ради вашего блага.
Когда я вышла, на пороге стоял Кайло. Я лишь ободряюще посмотрела на него, перед тем, как уйти. Я верю, что все мы молчали, никто не хотел говорить, как и из-за чего мы оказались в подвале. Но, когда я вернулась в комнату, моя постель в комнате оказалась выпотрошена, все вещи разбросаны – записка от Рози, предусмотрительно спрятанная под матрасом, на случай если меня будут обыскивать – исчезла. И к окончанию дня, когда прозвучала сигнальная сирена, медперсонал уже знал правду.