Потому что на следующее утро все изменилось. Это больше не была лечебница Квин. Это была экспериментальная база Квин. Сирена, оглашающая начало дня и завтрак, прозвучала как обычно, но теперь в коридоре возле моей двери уже стояла медсестра. Я встала в строй, высматривая Алана. Он тоже был здесь, в дальнем краю, рядом с другой сотрудницей. Мы успели лишь мельком переглянуться, прежде чем спустились в столовую, где уже сидела вся банда вместе с Медди. Этот «столик для других» теперь словно ознаменовывал группу нашего неудавшегося побега. Я и Алан, не сговариваясь, пошли к ним. Медсёстры нам не препятствовали. Они лишь выстроились в ряд, зорко наблюдая за нами. Их взгляды и то, что мы сели с врагами, дало другим пациентам, которые были не в курсе нашей вылазки, понять, что что-то произошло. Поэтому и они искоса смотрели на нас, строя догадки, в чём дело.
Дальше приветствий разговор с членами банды и близняшкой не шёл. Я видела, какими красными были глаза Медди. Бедняжка совсем не выспалась, сидела, подперев голову рукой, перед нетронутым завтраком. Итан уставился вдаль, со всех сил сжимая вилку так, что она в итоге согнулась. Джордж и Кайло просто тихо ели. Я тоже молчала, крепко обняв мистера Пейна. Никто не хотел обсуждать вчерашнее и привлекать лишнее внимания.
Едва завтрак закончился, как медсёстры объявили о новом порядке. Они не стали говорить о нашем вчерашнем вторжении, они просто сухо объявили о том, что с этого дня всё измениться. Больше медсестёр в холлах, больше слежки. Никаких шатаний ночью. Выход в сад только с медперсоналом. Они знали, что мы вновь попытаемся сбежать и знали, что сможем настроить остальных. А допустить это было никак нельзя. Я не понимала лишь одно: почему они оставили нас здесь, когда можно было также держать нас внизу? Возможно, у них просто не было другого помещения, а то было под завязку.
Речь была длинная и в основном она изобиловала словами, что всё это сделано для нашей же безопасности. Нас до сих пытались убедить в том, что всё, что происходит, для нашего же блага. Ты ведь здесь, чтобы поправиться, Ив. Вы все здесь, чтобы поправиться. И лечебница Квин сможет вам помочь. Дети, которых мы видели внизу, потенциально опасны. И задача персонала оградить нас от них. Правда, для других пациентов это объяснялось всего парой слов: в лечебнице карантин. Опасный вирус бродит по всему городу и есть шанс, что дети в лечебнице тоже могут заразиться. Часть заболевших детей отправили в нижний сектор, и вчера вечером в эту закрытую часть проникла пара здоровых детей. Кто были эти дети, догадаться было несложно. Медсёстры расписали всё так, будто мы подвергли опасности не только самих себя, но и других детей риску быть заражёнными.
После этого нам разрешили пойти в игровую. На выходе, как обычно, стояла медсестра. В её руках для меня были таблетки. Но в этот раз не жёлтые, а зелёные.
– Я всегда пью другого цвета, – сказала я, увидев пилюли.
– Теперь такие, – сунула таблетки она мне в руку.
По правде сказать, мне было всё равно, пить их я не собиралась. Я послушно выпила воду и убрала пилюли под язык, когда медсестра попросила показать ей рот. Удовлетворившись, она отпустила меня.
Идя длинной шеренгой в игровую, я, Итан, Джордж, Медди, Кайло и Алан старались держаться ближе друг к другу. У входа нас уже ждала сотрудница лечебницы. Дождавшись, пока все войдут, она осталась дежурить перед входом.
– Это вопрос времени, когда нас переселят туда вниз, – произнёс Джордж, плюхаясь рядом со мной у телика.
– Нет, теперь вопрос времени, когда мы станем такими же, как те, внизу, – сказал Итан, присаживаясь возле нас. – Им нет смысла сплавлять нас в подвал. Теперь они могут делать всё в открытую.
Он был прав. Вряд ли медсёстры рассчитывали, что мы станем долго молчать. А, если все узнают правду, то можно делать с нами всё, что угодно, нет смысла скрываться. Ведь они смогли отделить нас от родителей. Но, возможно, их сдерживала что-то ещё, что мешало приступить к экспериментам. Именно поэтому они придумали эту речь, ограничились запретами и всё ещё были вежливыми с теми, кто находился наверху.