Мы стали более воодушевленные внутри, несмотря на то, что внешне это никак не было заметно. При медсёстрах мы ходили, понурив головы, но стоило нам увидеть друг друга, как мы переглядывались заговорщицкими взглядами, едва заметно улыбаясь. У нас появился собственный сигнал - в столовой или игровой мы будто случайно касались друг друга. И эти касания придавали нам надежду.
Так продолжалось несколько дней. Вся банда воодушевлённо мечтала узнать больше подробностей и была уверена, что не за горами следующая встреча с мисс Штейн. Но, как назло, я не могла порадовать их вестями. С того момента я больше не видела молоденькую медсестру. Ни в коридорах, ни в процедурных, ни в столовой. Где бы я не пыталась её найти, она словно исчезла из лечебницы. Дети, сперва окрыленные, стали постепенно терять этот дух возникшей свободы. Они вновь осунулись, понурив головы, бродя по коридорам. Мне стало казаться, что они решили, будто я всё это выдумала. Даже Алан стал пожимать плечами и разочарованно вздыхал, когда я в очередной раз говорила, что от мисс Оливии нет никаких вестей. Надежда опять покидала нас.
Поэтому мне ничего не оставалось, как вернуть им её. Пейн был против этой затеи, но, когда я крепко его обняла, капая слезинками на мохнатый лоб, он дал мне своё согласие, отпуская из комнаты к ребятам. Я сообщила им, что иногда вижу мисс Штейн: она сигнализирует мне глазами, но не может подойти из-за других медсестёр. Это хоть и не сильно, но успокоило их. А мне лишь оставалось усиленно молиться на днях молитвы и смиренно ждать. Может, мои молитвы и не достигали ушей Господа, но иногда мне и правда начинало казаться, что я вижу в стенах лечебницы знакомый русый хвост. Между тем, глубоко в душе во мне зарождались сомнения... я боялась признаться сама себе, может, я выдумала тот разговор? Может, его подсказало моё воспалённое воображение?
Чтобы избежать расспросов, я ложилась в кровать сразу после ужина и пыталась вспомнить, какой была наша встреча. Душевая. Вот я собираюсь уйти, как мисс Оливия в своих круглых очках, едва держащихся на кончике носа, забегает внутрь.
– Ив, Ив, – взволнованно говорит она. – Я знаю, что здесь происходит. Это ужасно. Вы должны бежать. Ив, проснись, Ив... Ив...
Я открываю глаза, и правда, вижу мисс Штейн перед собой. Русые волосы спадают на лоб, очки едва ли не падают с носа. Она трясёт меня на плечо, взволнованная, нервная, а ещё... живая. Я протираю глаза, но она не исчезает. Девушка на самом деле здесь. В эту минуту возле моей кровати.
– Ив, у меня мало времени! Слушай меня внимательно. Вы должны бежать уже в эту пятницу, через две ночи, – мисс Оливия оглядывается, словно в эту самую минуту сюда может кто-то ворваться. А я привстаю и напрягаю лоб изо всех сил и пытаюсь запомнить всё, что она говорит, вплоть до соединительных слов и сбивчивых вздохов.
– Отсюда можно выбежать через подкоп в саду, который сделал Кайло. Именно из-за него вам запретили выходить в сад, боясь, что вы сбежите.
– Что? – вырывается у меня. Кайло? И подкоп? Но как?
– Ив, сейчас нет времени объяснять, откуда мне это известно. Просто доверься мне, слышишь? И запоминай. Через две ночи, я буду дежурить на этаже. Как только просигналит время отбоя, выходите друг за другом.
Я киваю, но не говорю ни слова, стараясь не сбить ход её мыслей.
– Вам нужно собраться в комнате Алана. Его окна выходят в сторону сада. Открывайте окно, выбирайтесь наружу и бегите в сторону забора.
Я пытаюсь было открыть рот, чтобы расспросить... но мисс Штейн не даёт мне возможности задать вопросы.
– Идите вдоль и увидите там лаз. Лезьте туда и бегите. Бегите через подкоп...
В этот момент мы слышим звук каблуков по коридору. Вторая медсестра. Мисс Штейн сочувственно смотрит на меня, а потом на дверь. Ей надо уходить.
– У меня не будет возможности связаться с вами раньше, – я вижу, как в её глазах поблёскивают слезы. – Через две ночи, лаз... – ещё раз произносит мисс Оливия, касаясь моей ладони. Я нащупываю в её пальцах холодное лезвие. Девушка высвобождает руку, оставляя его рукоятку в моей ладони. В этот момент дверь в мою комнату открывается.
– Мисс Штейн! – произносит вторая медсестра строгим голосом, заходя внутрь. – Всё хорошо?