– Он…мне… с ним не так страшно, – сглатываю я слюну.
– С этим нельзя идти в ванную комнату, – твёрдо говорит медсестра. – Отдай его мне. Сделаешь свои дела, вернёшься и заберешь.
Я отрицательно мотаю головой, прижимая кота к груди. Только не его. Что угодно, но только не его.
– Ну? – женщина выжидающе смотрит на меня, протянув руку.
К моему горлу подступает ком. Голова начинает кружиться. Пальцы сжимают чёрную плюшевую ткань. Тёмные бусинки глаз мерцают в темноте больничного коридора. Или ты, Пейн, или свобода… Но как я могу оставить тебя здесь? Как я могу…
– Отдай меня ей, Ив, – шепчет мой плюшевый кот. – Просто отдай и спасайся. Иди домой.
Но ты же знаешь, я не могу. Внутри меня – борьба и чем дольше я тяну время, тем больше вызываю подозрение у медсестры. И я не верю, что должна сделать это. Усилием воли заставляю руки не дрожать, передавая самое драгоценное, что у меня есть. Я буду терзать себя за это всю оставшуюся жизнь. Почему я должна совершать этот ужасный поступок? Ведь я всего лишь ребенок, который хочет быть с родителями и есть мороженое в торговом центре. А сейчас я даже не могу позволить себе заплакать.
Кончики пальцев последний раз замирают на плюшевой ткани. И из моего друга Пейн превращается в обычную дешёвую игрушку в руках медсестры. Я ещё раз на секунду останавливаю на нём взгляд и отворачиваюсь, чтобы идти вперед.
Каждое движение отдается во мне болью. До ломоты в костях, до рези в животе. Я с трудом передвигаю ноги, стараясь держать голову прямо. Невидимая ниточка тянет меня назад, но я не могу обернуться. Не могу даже попрощаться с тобой. Меня подсекли, но я вернусь за тобой, мистер Пейн. Я обещаю, что вернусь. Словно от этого мне должно стать легче. Глаза застилает пелена и моих усилий едва ли хватает, чтобы дойти до нужного блока.
Мисс Штейн уже видит меня издалека через матовую дверь. Стиснув губы, она встряхивает головой и идёт ко второй медсестре, чтобы я успела проникнуть в нужную комнату. Я вижу, как она становится так, чтобы сотрудница оказалась ко мне спиной. Всё, что от меня требуется, это просто бесшумно проникнуть внутрь. Но даже это непросто. Я осторожно открываю дверь и вхожу, стараясь не зацепиться за порог. Шаг, другой … пройдено. Я облегченно вздыхаю и иду дальше, показывая большие пальцы вверх мисс Штейн. Я почти дошла до комнаты, как меня подводят ноги. Левая подворачивается, и я с грохотом падаю на дверь.
Надзирательница оборачивается, а Оливия с ужасом прижимает ладони к щекам. Медсестра надвигается на меня, и я в страхе прижимаюсь к двери, подбирая колени. Это конец…
– Что вы делаете здесь ночью, юная … – и тут её голос обрывается, потому что мисс Штейн со всех сил ударяет женщину по шее. Я не даю медсестре упасть, выставив руки вперед, а мисс Оливия подхватывает её сзади, усаживая на пол. Девушка прощупывает пульс и сообщает:
– Я всего лишь её оглушила. Не знаю, надолго ли.
– Что здесь …происходит? – к нам подбегает Медди. К счастью, она последняя в нашем списке беглецов.
Я и мисс Штейн одновременно прикладываем пальцы к губам. На этот шум дверь в комнату Алана открывается, и сам мальчик осторожно выглядывает. Он мгновенно понимает всю ситуацию:
– Что будем с ней делать? – шёпотом спрашивает он.
– Оттащите в подсобку, – предлагает мисс Штейн, передавая мне ключи.
К счастью, кладовая с моющими находится именно здесь, в последнем блоке. Джордж, высунувшийся следом за моим другом, вызывается помочь. Он берёт медсестру за ноги и мы волочем её к подсобке. Мисс Оливия в это время стоит на стрёме возле двери в блок.
Медсестра безумно тяжелая, несмотря на то, что мы несём её вчетвером. Подойдя к дверям кладовой, ребята едва держаться, чтобы не тотчас же не бросить тело. Я нащупываю ключ в кармане и открываю дверь. Есть. Мы быстро запихиваем женщину внутрь, предусмотрительно связав и заткнув рот половой тряпкой. Я мысленно прошу у неё прощения и закрываю дверь. Будем надеяться, что до утра никому не понадобятся моющие. Мы спешим обратно.
Окно в комнате Алана открыто настежь и лунный свет непривычно проникает в комнату. На кровати валяются связанные в тугой канат порезанные простыни, и Медди привязывает эту самодельную веревку к окну.