– Я хочу его раскрасить.
– Ну конечно, – согласилась медсестра, возвращая рисунок.
Я взяла карандаши. «Цвет очень важен, Ив», – говорила моя школьный психолог мисс Гейли. У меня стало неплохо получаться выделять их: жёлтый, ярко–зеленый, голубой. Цвета радости. Аккуратно закрашиваю пустоту внутри чёрных контуров, стараясь не выходить за пределы. Теперь готово. Я передаю рисунок.
Тем временем в комнату заходит другая женщина. Она похожа на сотрудницу, что привела меня сюда. Разве что глаза разные: у той были серые, а у только что прибывшей – зелёные. Оказавшись у противоположной стены, женщина что–то нащупала, после чего стена вдруг отодвинулась. Смежная комната! Размером с будку для собаки.
И вот я в ней, лежу, обмотанная проводами, ведущими к компьютеру. Что сказала медсестра? Дыши спокойно, Ив. Дыши спокойно! Эти датчики, прикреплённые к твоей оголённой коже на груди, руках и ногах просто снимут показания, и тебя сразу же отпустят. Стандартный тест. Но я не могу успокоиться, наблюдая за игрой света на противоположной стене, отбрасываемого горящим экраном. Начинаю нервничать, потому что рядом нет Пейна. Мне не хватает его голоса и мягкой лапки в моей ладошке. Меня увели так быстро, что он остался сидеть на стуле, рядом с Аланом. Я лишь безуспешно пытаюсь успокоить себя, что мальчик о нём позаботится, а как только закончиться процедура – сразу ринусь к коту. Ноги начинает покалывать, и я закрываю глаза, стараясь привести дыхание в чувство. Всё хорошо… Это совсем не больно… Но лоб всё равно покрывается испариной.
Перед тем как выйти, медсестра укрыла меня пледом, потому что в комнате было холодно. Но сейчас мне жарко, даже несмотря на то, что плед удалось скинуть, и я лежу в одних трусах. Не знаю, это от волнения или от мелких, периодично впивающихся в кожу, разрядов. Меня начинает трясти. Крупная дрожь волной проходит по телу, сбивая капли пота на кушетку. Кажется, под моей спиной набежала целая лужа. Мне становится так страшно и больно, что я начинаю кричать.
На мой крик сбегаются медсестры и быстро отключают меня от компьютера. Они усаживают меня, срывая датчики.
– Боже, что случилось?! С тобой всё в порядке? – в их словах звучит неподдельное беспокойство.
– Ток… – отдышавшись, выдавливаю я.
– Бог мой, да она же вся в пятнах, – охает зеленоглазая женщина.
С ужасом посмотрев на свой живот, я понимаю, что он скорее красный с белыми пятнами, чем наоборот. Я пытаюсь сделать глубокий вздох, но не могу – мой живот скручен. Кажется, я начинаю задыхаться.
– У неё была паническая атака, – говорит одна медсестра другой. – Ив, Ивви, всё хорошо. Всё хорошо, девочка.
Все хорошо, но я теряю сознание, пытаясь восстановить дыхание.
– Проверь подключение, – бросает женщина коллеге, и медсестра с серыми глазами вновь включает компьютер.
– Всё хорошо, контакты не разорваны, – произносит последняя, поочерёдно прикладывая датчики к своим рукам.
– Ив, они всего лишь снимают показания, никакого тока, кажется, ты… чересчур переволновалась, – обращается зеленоглазая ко мне, легонько и осторожно гладя мою спину.
Медсестра даёт мне попить воды, прикладывает ко лбу холодный компресс. Благодаря этим манипуляциям пятна постепенно сходят. Я вновь могу дышать, но, когда женщина протягивает мне «безопасные» датчики, вся сжимаюсь, мотая головой и прижимая голову к коленям.
– Ив, посмотри, ну же, не бойся, – медсестра, успокаивающая меня, дожидается, пока я подниму голову, и демонстрирует мне на своей коже, что серые «бляшки» абсолютно безопасны.
Я с опаской беру из её рук провод. Не бьётся. Совсем не бьётся.
***
Остаток дня я провожу в кровати. Звук сирены периодически пробуждает от дрёмы, но мне не о чем волноваться – обед, а после и ужин, предусмотрительно принесли в мою комнату, оставив на столе. Рядом с едой также валяется книжка, но читать совсем не хочется. Я чувствую себя совсем слабой и уставшей. С трудом нахожу силы, чтобы поесть, когда открываю глаза. У приходящих медсестёр прошу только найти и принести в комнату кота, но они не понимают, о чём речь. Чувствую, завтра в моей карточке появится новая пометка: «малахольная истеричка», а медсёстры будут бояться чихнуть в мою сторону. Кажется, здесь точно не будет как в школе: здесь меня будет ненавидеть ещё и персонал. Успокаивает, что они всё же не вызвали директора лечебницы или главврача…