– Ребята, что происходит? – лицо женщины искажается в недоумении и страхе, она перебегает взглядом по нашим лицам и останавливается на парне, который медленно к ней подходит, сжимая в руках нож.
– Всё хо-ро-шо, – медленно говорит он, загородив медсестру от нас.
– Мальчик, ты … – не успевает договорить женщина, как я слышу глухой удар о пол.
Всё происходит в одно мгновение так, что никто не успевает даже вскрикнуть. Нож из рук Итана падает на пол …. А он сам оборачивается. Его глаза полны страха, а на белой майке видны следы брызнувшей крови. Все мы понимаем, что произошло что-то ужасное.
Глава 37. Лечебница имени Квин
– Итан, что ты наделал? – ко мне возвращается голос и я в ужасе смотрю на рухнувшее тело медсестры.
Он убил её. Мы убили её. На халате, там, где сердце, расползается малиновая кровь, а глаза даже не прикрылись веками, смотрят остекленевшим пустынным взглядом. Медсестра совсем не шевелиться.
Руки Итана начинают трястись:
– Она бы нас выдала, она бы нас выдала, – повторяет он в оправдание, падая на колени перед телом.
Но если и так, мы не планировали никого убивать.
– Всё хорошо, – пытается успокоить нас Алан, – это же лечебница, – криво улыбается он, – ей помогут, – смотрит мальчик на неподвижное тело.
Медди останавливает меня, когда я собираюсь подойти к женщине.
– Я только проверю, дышит ли она.
Я присаживаюсь на корточки и трогаю ещё тёплую руку. Пульса нет. Наклоняю голову. Дыхания нет. Я поднимаюсь под ожидающие взгляды друзей.
– Она в порядке, – говорю я, ложа руку на плечо Итана. – Идём.
Но я не успеваю договорить, потому что прямо за мной появляется ещё одна женщина в белом халате. Мы испуганно вскакиваем. Но это не враг. Это мисс Штейн.
– Какое счастье, вы здесь! – но, кажется, с её появлением нас вряд ли минует опасность. – Они схватили Джорджа, – сообщает мисс Штейн. Её очки подрагивают на тонкой переносице. И она тут отшатывается, увидев бездыханное тело медсестры. Но не требует объяснений, потому что замечает побледневшую близняшку и окровавленный кусок простыни, намотанный на её ногу. – Медди, что с твоей ногой? – только и восклицает она.
– Она упала, когда мы прыгнули, – отвечает за девочку Итан.
– Но... мисс Оливия, почему вы здесь? Не там? – разводит руками Алан.
– Это не важно. Другие медсестры уже обыскивают нижние этажи. Нужно торопиться.
Девушка уводит нас вниз по лестнице. Мы не можем бежать, поэтому перепрыгиваем через ступеньки, стараясь не создавать шума. Алан и Итан позади всех – красные и взмыленные, волочат Медди за собой.
Мы доходит до первого этажа, проникая в подсобное помещение. В нос ударят запах картошки и перезрелых фруктов. Завтра эти продукты отправятся детям на ужин. Вместе с витаминами. Я знаю это, потому что среди овощей стоят коробки. В некоторых распечатанных пачках видны знакомые банки. Так глупо, совсем не к месту отмечаю я… зачем вообще хранить лекарства в овощехранилище?
Мы двигаемся между рядами настолько быстро, насколько это возможно, пока не оказываемся у выхода. За нами не слышно погони, а, значит, медсёстры продолжают обшаривать этажи.
Вот она. Дверь к свободе. Чёрный выход на улицу. Мы начинаем улыбаться, когда открываем её. Подталкиваем друг друга, мечтая быстрее оказаться снаружи. Я замыкаю группу. Выхожу, предвкушая свободу. Но... вместо этого попадаю в цепкие руки медсестёр.
– Мисс Штейн, вы их нашли? – глаза надзирательницы смотрят на нас с насмешкой голодного крокодила, предвкушающего расправу.
Я теряюсь перед тем, что нас ждёт. Их слишком много, чтобы сопротивляться. Мы в ловушке…
– Они были внутри... – всё, что может выдавить мисс Оливия, смотря на нас жалобными глазами. Я знаю, что она не виновата, но боюсь того, что нам будет уготовано за то, что мы сбежали во второй раз.
– Эта женщина помогала вам?
Мы отрицательно качаем головой, но это не спасает мисс Штейн. Одна из медсестёр даёт ей пощёчину, оставляя красные следы на щеке.
– Как же нагло вы научились врать! Но один мальчишка … нам всё рассказал.
Из-за спин женщин появляется Джордж. Мы одновременно охаем, так страшно на него смотреть. Нет, страшна не эта смирительная рубашка, которую на него одели, и не связанные руки в синяках. Его лицо – вот, что вселяет страх. Он выглядит так, словно внутри него ничего не осталось, кроме собственной оболочки. Один глаз заплыл, окружённый синюшным цветом, кожа в кровоподтеках. Его тело уже не кажется таким мощным, будто из этого дуба выбили весь дух.