После теста мне дали сладких леденцов. Они, безусловно, вкуснее, чем каша из столовой. Я засовываю руку в карман шорт и достаю последнюю конфету. Закидываю в рот. Странный, но приятный вкус. Раскусывая хрупкий остаток на зубах, вновь засыпаю…
– Ив, Ивви, – тихий голос раздаётся прямо над моим ухом, заставляя мгновенно проснуться - и меня снова обхватывает накатывающее безумие. Я замираю и прислушиваюсь. Кто это? Может, спросонья послышалось? Становится страшно. Хочется высунуться наружу и громко крикнуть. Но я продолжаю лежать, не шевелясь, только сильнее зажмуриваю глаза. Голос продолжает звать, насвистывая моё имя. Левая нога начинает ныть без движения, и, превозмогая страх, я усилием воли открываю глаза. Меня звала не темнота, а кто–то внутри неё.
Высовываю руку из–под одеяла, чтобы дотянутся до настольной лампы, но по пути задеваю тарелку из–под ужина. Блюдо летит на пол, но не разбивается на осколки, а громко стукается и мелкими металлическими горошинами начинает катиться по деревянной поверхности. Миллионы молоточков стучат внутри комнаты, перебивая звук моего имени. Я быстрее тянусь к переключателю, нервно шаря по столешнице. Кажется, эти удары перешли в моё сердце, которое начинает также бешено биться, молотя изнутри по позвоночнику и горлу, пока наконец... щелчок... не включается свет.
Мои зрачки расширяются, я готова увидеть незваного гостя, но... в комнате никого нет. Пустая тарелка лежит на полу, сминая собой остатки ужина. Я заглядываю под кровать. Пусто... но... молоточки продолжают стучать, то нарастая, то затихая. Я поднимаю голову, встаю и иду к окну, прислушиваясь. Дождь... Его капли разбиваются о подоконник, приглушая удары моего сердца. Боже, ты становишься параноиком, Иветта Джонфинд. Я касаюсь рамы, ощущая потоки воздуха. Сквозь чёрную ткань едва свищет ветер. Свищет не моё имя.
Глава 5. Роза на стене
Утром возле моих дверей уже стоит медсестра. Первым делом она спрашивает, как мне спалось, и всё ли в порядке. Я вспоминаю насвистывающий моё имя голос, и с улыбкой отвечаю, что всё отлично.
– Тебя точно ничего не беспокоило? – женщина сверлит меня глазами, словно ожидая, что я должна сказать что-то ещё. Но я продолжаю держать улыбку на лице, отвечая:
– Нет, никаких проблем.
– В ближайший час составят твоё лечение, – говорит медсестра. – Но ты же понимаешь, что мы не должны ничего упустить. Поэтому, если тебя что–то тревожит… Нужно сказать, понимаешь?
– Безусловно, – стараюсь смотреть ей прямо в глаза, не мигая. Честная, как агнец божий.
Слава богу, женщина верит мне и, сделав пометку в своих листках, разрешает идти.
– Привет! – Алан уже ждёт меня на входе в столовой, добродушно махая рукой.
Я улыбаюсь, махая в ответ. Подхожу и вижу, как из–за его спины выглядывает мохнатая лапка.
– Вчера нигде не мог тебя отыскать. За это время кое–кто уже успел по тебе соскучиться, – протягивает мальчик мне кота.
Вот так выглядит предательство. Выражение мордочки Пейна такое, будто он съел кислый лимон. Но под этой маской я вижу, что он не так плохо провёл время с Аланом. Уверена, этот мальчик сумел о нём позаботиться. Я с благодарностью принимаю кота, который упирается лапами мне в грудь. «Не дуйся, мистер Пейн, не дуйся», – мысленно шепчу я.
– Спасибо, – утопаю носом в мягкой шерсти.
– Не за что. Ты не представляешь, какой фурор ты вчера произвела! – делится Алан. – Похоже, с сегодняшнего дня все могут смотреть то, что захотят. Ребята после твоего ухода так рванули к телику, что этой шайке ничего не оставалось, как кусать локти в сторонке. Давно я так не развлекался. Кто–то должен был преподать им урок!
– Ты серьёзно? – по правде сказать, я думала, что за ночь эту ситуацию все забудут.
– Ага. Это было похоже на революцию. Теперь ты – девочка–которая–отвоевала–место–под–телевизором.
Я не верю его словам, но обращённые в мою сторону десятки глаз в столовой их только подтверждают. В мои планы не входило светиться перед всеми, но это неожиданное внимание заставляет меня ликовать. Что ж, девочка–которая–отвоевала–место–под–телевизором – звучит не так уж и плохо, верно?