Идет он, и идти ему все тяжелее. Ноги стали тяжелые, от земли не оторвать. Посмотрел мальчик вниз, а ноги-то его в корни дерева превратились! Вот в землю и просятся, цепляются и идти мешают. Испугался мальчик, оторопел, замер, а корни в землю вросли в это время — ни шагу сделать, ни сдвинуться. Понял тогда сын лесоруба, что ведьма его обманула и на погибель верную в лесу оставила, и залился слезами горючими.
А тем временем его родители все пожитки в телегу сложили, стали и сами в путь-дорогу собираться, глядь, а мальчика-то нет. Опечалились они, заплакали, а отец от горя поседел. Сели они на телегу и поехали в город.
Едут-едут и слезами заливаются. А навстречу им едет ученый. Увидел он их и подивился — два взрослых человека, а все в слезах едут, причитают да голосят, да убиваются.
— Что с вами случилось, люди добрые? Что произошло? — спрашивает он их.
— Ведьма лесная забрала наших деток. Осиротели мы и едем из дома родного в город чужой, покоя на старость лет искать, — проговорили они и слезами залились.
"Вот люди из невежественной глуши," — подумал ученый. — "Все несчастья свои ведьмой объясняют."
Стал он расспрашивать их и выяснил, что дети в лесу пропадают в этой деревне.
— Не ведьма это вовсе, — растолковал он им. — Просто дети не умеют ориентироваться в лесу. Заблудились, а может заигрались. Надо всем вместе выйти и искать их, тогда может и найдем.
Но лесоруб и его жена были уверены, что это злая лесная ведьма похитила их детей, и отказались идти в лес. Ученый посочувствовал им, насколько смог, попрощался, а сам про себя решил, что пойдет в лес и найдет детей. Негоже, чтобы дети в лесу из-за человеческой невежественности и глупости пропали. Решил так и отправился сразу в лес.
А тем временем, в лесу, в логове ведьмы проснулась дочь лесоруба. Оглянулась — вокруг стены черные, кругом косточки белые и рядом подружки пропавшие. Сидят все беленькие, как полотно, только круги под глазами черные. Ахнула девочка и давай их расспрашивать — что да как. Оказалось, всех их сюда ведьма принесла, из дому украла, когтями схватила и на съедение приготовила. А теперь каждый день приходит и забирает одну девочку.
Стала дочь лесоруба выход искать из темницы своей. Смотрит стены — ни щелочки между бревнами черными. Смотрит пол — ни дырочки в половицах черных. Смотрит дверь — даже замочной скважины нет — чистым колдовством дверь закрыта. Опечалилась девочка, пригорюнилась, заплакала. А потом на помощь стала звать. Кричала, кричала, пока горло не охрипло, а голос не стал тоненьким и легким, словно дверной скрип. Тогда у девочки и слезы кончились. Села она в уголок рядом с другими девочками и стала ждать своей погибели.
Вечером дверь отворилась, и в темницу зашла ведьма. Волосы ее скрывали лицо. Когти были длинными и острыми. Страшно она улыбалась. Потянулась она за девочкой и дочь лесоруба увидела, что руки у нее совсем молодые, кожа белая, да нежная — каждую венку видно. Только грязные и в царапинах все, словно ее звери дикие хватали зубами. Схватила ведьма рыженькую девочку и утащила за собой. Так тащила, что на полу остались бороздки от ногтей. Всю ночь слышались страшные крики, от которых душа внутри замирала.
Прошел час, а может быть день, и пришла ведьма за беленькой девочкой. Схватила ее за светлые косы и потащила к себе на растерзание. Долго-долго кричала девочка, так, что дочь лесоруба привыкла к этому крику и стала думать, что это просто звон в ушах.
Прошел день, а может быть неделя, и пришла ведьма за черненькой девочкой. Намотала на пальцы темненькие волосы и уволокла, смеясь. Еще дольше кричала девочка, так, что дочь лесоруба и сама стала кричать, и уж ей казалось, что это она кричит.
Прошла неделя, а может быть месяц, и снова ведьма отворила дверь и вошла в темницу.
А в тот момент, как ведьма утащила к себе рыженькую девочку, ученый вошел в лес. Шел он сначала по большой тропинке, широкой, как дорога для телеги. Потом пошел по тропинке поуже, такой, что верхом можно проехать. Потом уже по узенькой тропинке, где только пешком пройти можно. И потом уже свернул в чащу черную, непролазную. Идет он, идет, а лес вокруг него все чернее, все теснее. А ученый и не боится ничего, думает: "Если воспитывать в себе твердость духа и силу воли, то ничего страшного произойти не может. В этом мире все объясняется логически, все подчиняется законам разума."
Шел он, шел и увидел странное дерево. "Какая необычная форма," — подумал ученый. — "Похоже на маленького мальчика, который плачет без удержу". Подивился ученый мастерству природы и пошел дальше. Чем глубже он в темный лес заходит, тем сильнее у него сердце стучит, тем больше он странных деревьев вокруг себя замечает. Идет он по черной тропинке, по кромке болота, а вокруг него воронье кружит, кричит: "Смерррть! Умррии!". А ученый слушает это и думает: "Странно вороны кричат здесь. Наверно, что-то здесь с водой или воздухом." Идет дальше, продирается через чащу, кустарники шипами в него цепляются, словно руками. Слышит ученый, кто-то в лесу зовет, аукает. Тонкий голос, как у девочки.