– Ты хочешь посоветовать детективу местной полиции обратиться через голову твоего босса к шефу подразделения, чтобы некий желаемый агент мог поговорить с предыдущими жертвами?
– Ну, в твоих устах это звучит не слишком законно.
– Почему же, интересно?
Она вновь чихнула.
– Если ты пытаешься тайно отвезти меня к этим детям, то почему же, выкрав меня, тащишь в Службу охраны, а не в больницу?
– Потому что мне самой нужно заехать в Службу охраны. Меня как раз туда и отправили, но я подумала, что в машине мы с тобой сможем спокойнее всего поговорить. – Выезжая на трассу, Касс неожиданно глянула на меня и сменила тему: – Ты же знаешь, как Дрю относится к вашей группе. По ее мнению, вы слишком долго варитесь в собственном соку, а это плохо сказывается на работе. Она даже говорила об обмене со Смитами, а они проработали в ее группе шесть лет.
– Но у нас же изменился состав. Вик пошел на повышение. А мы умыкнули из Денвера Стерлинг.
– Десять месяцев назад она внесла свою фамилию в списки кандидатов на руководителя подразделения.
– Зараза…
– Никто даже не думал, что Хановериан одобрит это. Он уже столько раз отклонял ее кандидатуру.
– Но потом он получил пулю в грудь, и его собственное повышение стало единственной возможностью остаться в Бюро. Должно быть, она жутко разозлилась.
– Ей не нравятся его методы работы, никогда не нравились. И тебе это известно.
Десять месяцев назад, в течение большей части того совместного с Симпкинс расследования, она пыталась переучивать меня и Эддисона. К тому времени я проработала в Бюро лет десять, а Эддисон… по-моему, лет шестнадцать. Мы давно вышли из категории стажеров. В общем, то расследование превратилось в какой-то ад, поскольку Симпкинс упорно обходилась с нами так, словно мы не могли научиться у Вика ничему полезному. Повышение Эддисона и перевод Стерлинг стали желанной новостью, поскольку это означало, что мы останемся отдельной группой, вместо того чтобы постоянно подключаться к расследованиям группы Симпкинс.
– Так зачем же тебя послали в Службу охраны? – спросила я, даже не притязая на видимость логичного перехода.
– У нее появилась версия того, что убийца может быть одним из социальных работников.
Я невольно фыркнула.
– Дай догадаюсь: твоя версия, но она, видимо, сочла ее недостойной проверки.
– Она проработала оперативником больше двадцати лет, и ей хочется подняться по служебной лестнице, пока еще относительно молода, чтобы взбежать повыше.
– Как же я ненавижу политические махинации, – простонала я. – Мне просто хочется спокойно заниматься своей работой. И вовсе не хочется отслеживать тех, кто жаждет заполучить повышение, или разбираться в симпатиях и антипатиях между сотрудниками.
– Что ж, ты сможешь вставить соответствующие предостережения в твое долгожданное руководство.
– Кстати говоря…
– Эй, а что тебе хотелось бы на ланч, когда мы закончим? – прощебетала Касс.
– Милая попытка. Так почему ты сдала им «Стажерское руководство»?
Ее робкая улыбка стала единственным признанием вины, в котором я реально нуждалась.
– Мерседес, нам же нужно что-то такое. На начало июля мы уже потеряли двадцать агентов – либо они перевелись в другие отделы, отказавшись заниматься преступлениями против детей, либо вовсе уволились из Бюро; и это только за этот год.
– Так почему бы тебе самой не написать его?
– Не помнишь, сколько раз ты советовала мне уйти из академии?
– Каждый раз, когда нам приходилось стрелять. Это всего лишь означает, что ты не в ладах с оружием. Но со всем остальным ты справлялась прекрасно.
– Но оперативник, который не в ладах с оружием, не особо полезен в оперативной работе, верно? Ты позволила мне понять и пережить это. Злись сколько угодно за то, что мы не сказали тебе, что это руководство все еще пользуется популярностью, но на самом деле, честно говоря, только ты и можешь обновить его, поскольку, несмотря на то, сколько раз ты ругала или хвалила кого-то из нас, ты никогда не лгала. Все, что ты говорила, было справедливо. А новичкам только это и нужно. Не надо обращаться с ними как с детьми, зато надо честно предостеречь их. И кто же может сделать это лучше тебя?
– Я еще общаюсь с тобой по той единственной причине: только благодаря этому дурацкому руководству меня не отстранили от дел.
– Я принимаю благодарности в виде замороженных коричных рулетиков с изюмом от Марлен Хановериан.
– Не наглей, Котенок.
Мой телефон мурлыкнул, приняв сообщение от Стерлинг. «У нас Симпкинс. Эддисону нужно поговорить с тобой, когда вернешься с ланча».