– Такой тип миссии в целом свидетельствует в пользу белого убийцы, – напомнила я, – и не стоит забывать, что самой системе присуща в некоторой степени расовая дискриминация.
Стерлинг кивнула, но Касс, недоуменно глянув на нас, уточнила:
– Какой системе?
– Маленьких представителей национальных меньшинств гораздо вероятнее отберут у родителей по менее подтвержденным причинам и менее вероятно – отдадут обратно их семьям, без особого надзора за родителями. Принято считать, что они забирают детей из групп национальных меньшинств «ради блага детей», но оставляют белых детей родителям тоже «ради блага семьи». Дети из групп этнических меньшинств с большей вероятностью подвергнутся нездоровому обхождению в приемных семьях, но наш убийца до сих пор охотился только за родными родителями, а не за приемными семьями, то есть логично преследовать белых родителей, которым вернули детей, несмотря на доказательства насилия. – Не слыша отклика, я повернула голову и взглянула на задумчиво нахмурившуюся Касс. – В чем дело?
– Ты даже не думала об этом аспекте.
– Эти факты легко прослеживаются. Таких детей быстрее забирают, а возвращают со значительными сложностями.
– А какие из файлов наших детей побывали в руках Глории в дни этих убийств?
– Да буквально все, – заметила я, подняв досье Глории и сверившись со списком.
Касс попятилась от стола, вооружившись телефоном.
– Бернсайд, – сказала она на пути к двери, – это Кирни. Мне необходимо выяснить, к каким последним файлам имела доступ Глория Хесс. И также, на всякий пожарный, проверь Деррика Ли.
Интересно, можно ли отправить администратора в командировку в другой округ для проведения более обстоятельной проверки его в Службе охраны. В конце концов, раз Ли руководит этими секретарями, он мог знать все их логины. Поскольку все мы лишь условно подразумеваем убийцу женского рода, Ли нельзя исключать из списка потенциальных подозреваемых.
Мой мобильник подал голос, но высветился внутренний номер ФБР, поэтому этот трезвон не вызвал того нервного содрогания, какое вызывали недавние звонки.
– Агент Рамирес.
– Агент, это дежурный пропускного бюро. К вам тут посетитель.
– Какой посетитель?
Стерлинг и Эддисон настороженно глянули на меня, но я недоуменно пожала плечами.
– Она показала нам удостоверение на имя Маргариты Рамирес.
– Cógeme.
Мой мобильник зазвонил опять, и, оторвавшись от экрана, я увидела на сей раз имя Холмс.
– Я получила рабочий вызов из полиции; передай ей, я скоро спущусь, пусть сидит тихо. – Не дожидаясь ответа дежурного, я переключилась на новый звонок. – Рамирес.
– Фармацевт из нашей любимой больницы вышел покурить и обнаружил двенадцатилетнюю Аву, спавшую на скамейке. При ней два ангельских мишки.
– Кровь?
– Нет.
– Я заскочу к Уоттс и Кирни, и мы все решим.
Как же мне хотелось грохнуть этот чертов телефон об стену… Никаких хороших вестей. Закончив разговор, я глубоко вздохнула, обдумывая возможные варианты действий.
– Я должна ехать в Манассас, – наконец сообщила я напарникам. – В сквере около больницы найдена спящая девочка.
– Спящая? Или одурманенная?
– Не знаю. Я сообщу Вику.
– А как насчет твоей посетительницы? – спросила Стерлинг.
– Тоже Вику.
Не дав себе поддаться искушению пуститься в объяснения, на что у меня не было времени, при всем желании (а желания, кстати, тоже не было), я схватила сумку и покинула конференц-зал, взяв под локоток Касс и развернув ее обратно к выходу.
– Мы едем в Манассас, – сообщила я подруге, – но я должна срочно озадачить Вика одним дельцем. Ты заскочишь за Уоттс?
– При чем тут мы… но уже давно не утро, почему же жертву обнаружили так поздно? Возможно, есть свидетели…
– Подробности расскажу в машине. – Я развернула ее и направила в нужном направлении, шлепнув по пятой точке для придания стимула движению.
Учитывая, что наша дружба выдержала уже десяток лет, Касс лишь тихо присвистнула и бросилась вниз по лестнице искать Уоттс.
Вик сидел в кабинете. Он рассеянно пожелал мне доброго утра, не поднимая головы от каких-то записей, но щелчок закрытой мной двери привлек его внимание.
– Мерседес? Что случилось?
– Два события.
Я очень коротко сообщила ему о нахождении новейшего ребенка, и Хановериан мрачно кивнул.
– Что у нас на второе? – спросил он, заметив, что я напряженно молчу.
Спокойно, Мерседес, дыши глубже.