– И твоя мама знала?
– Она сама предложила нам такую отличную идею, но папа обрадовался больше всех. Он называл нас своими сообразительными девочками. Но что же все-таки случилось? – опять спросила она, явно начиная немного беспокоиться.
Холмс повернула ко мне свой телефон, на экране высветилось новое сообщение от Миньона: «Родители мертвы. Имеющиеся следы свидетельствуют, что там находился только убийца. В комнате девочки пакетики “Тайленола”. PM».
– Ава, ты принимаешь какое-то снотворное?
– Выращивание малыша утомительно, – задумчиво кивнув, ответила она. – Мама говорит, что я должна много спать, и тогда моя сестричка и я, мы обе будем здоровы. Она заботилась обо всем.
То есть если беременная девочка приняла взрослую дозу снотворного, то убийце, вероятно, не удалось привести ее в достаточно бодрое состояние для осознанного лицезрения предстоящей расправы.
– Почему все вы так…
– Ава, действия твоих родителей… противозаконны, милая, и вредны для здоровья.
– Нет, мама давала мне разные витамины и все такое прочее. Я прекрасно себя чувствую.
Уоттс поймала взгляд Нэнси, которая подалась вперед на своем стуле.
– Не имеет значения, Ава, что ты принимаешь, чем питаешься или как долго спишь; твой организм пока совершенно не готов к вынашиванию ребенка или к требованиям нормального родоразрешения. По мере увеличения срока беременности он будет подвергаться все большей опасности. И когда агент Уоттс говорила, что это противозаконно… по закону ты не можешь дать согласие ни на что подобное, пока не станешь значительно старше. Такие действия родителей…
– Нет, – обиженно возразила Ава, прижимая к себе мишек, – мои родители любят меня, и мы все очень счастливы. Мы не делаем ничего плохого.
Холмс выглядела чертовски измученной. Несомненно, ей приходилось заниматься всеми этими «ангельскими» делами, поэтому вряд ли последние недели ей удавалось нормально отдыхать по ночам.
Пройдя по палате, я встала между Уоттс и Нэнси.
– Ава, ты помнишь, как тебя доставили к больнице?
Она задумалась; ее пальцы нервно забегали по смятому золотому нимбу одного из мишек. Это движение до боли напомнило перебор молитвенных четок, и мне решительно не удалось выбросить из головы мгновенно возникший там образ моей матери с ниткой металлических и стеклянных бусин на руке.
– Кажется, не очень, – наконец ответила девочка. – Помню, что я уснула около телевизора. Папа, видимо, перенес меня в кровать.
– Сюда, Ава, тебя привез не знакомый тебе человек, который узнал, что твои родители позволили тебе забеременеть, и очень рассердился. Он привез тебя сюда, чтобы ты не подвергалась опасности, пока тебя не обнаружат, однако… Мне искренне жаль, Ава, но этот человек убил твоих родителей.
Не существует никакого милосердного способа сообщить такое известие ребенку. Сомневаюсь также, что есть какой-то милосердный способ сообщить такое любому человеку, уж если на то пошло, но ребенку – нет наверняка.
Она прищурилась и тупо уставилась на меня.
– Что?
– Детектив Миньон поехал к тебе домой, чтобы найти твоих родителей, – мягко напомнила я, – и он нашел твоих родителей умершими. Кто-то убил их. И учитывая, что тебя привезли сюда со знакомыми уже нам плюшевыми мишками, мы поняли, что этот же человек недавно убил родителей нескольких других детей.
– Нет, – ее голова медленно качнулась из стороны в сторону, но вскоре уже начала дергаться с нарастающей неистовой частотой, – нет, нет, вы врете… Вы всё врете!
Нэнси и медсестра вдвоем бросились успокаивать ее, поскольку у девочки явно начиналась истерика. Пока без слез – потрясение слишком свежо, – но она кричала пронзительно и горестно, и кардиомонитор точно отражал пики ее участившегося сердцебиения.
Зачастую дети – обычно и даже ожидаемо – отрицают, что их обижали. Но это исключительный случай! Чтобы так искренне даже не осознавать…
Ее горе вызвало у меня сочувствие, но я не могла заставить себя пожалеть о том, что ее родители мертвы.
Какую отличную идею предложила ее мама! Господи, бедная девочка…
Шок перерос в состояние безумной тревоги, а к тому времени, когда Аву удалось успокоить, она впала в обессиленное оцепенение и лежала под кислородной маской, закрывавшей нижнюю половину лица. Медсестра поглаживала волосы девочки, и благодаря ее успокаивающим действиям Ава погрузилась в сон, прижав к груди плюшевых мишек.
– По-моему, в ближайшее время вы не дождетесь от нее ничего существенного, – тихо заметила медсестра.