— Иллона.
— Иллона — а дальше?
— Нет, просто Иллона. Иллона, и все.
— Как же в таком случае тебя отличают от других Иллон?
— Тебе нужен регистрационный номер? В языке Альдебарана нет символов — мое имя переводилось бы как «Иллона дочь гончара, проживающего в доме на колесах, который обычно стоит на дороге, ведущей…»
— Постой, хватит! Ладно, мы будем называть тебя Иллоной Поттер, — замахал руками Киннисон и, пристально взглянув на нее, добавил:
— Послушай, а ты не слишком хорошо говоришь на своем родном языке. Мое произношение и то лучше. Наверное, давно не бывала на Альдебаране II?
— Да, мы перелетели на Лонабар, когда мне было шесть лет.
— Лонабар? Никогда не слышал о такой планете. Впрочем, поговорим о ней позже. Лучше скажи — что случилось с экипажем твоего корабля? Может, он повстречался с какой-нибудь «личностью» вроде той рыжеволосой твари?
— Твари?
Она весело рассмеялась, но внезапно осеклась и, тяжело вздохнув, проговорила:
— Обитательницы Лирейна жестоки, как никто другой. И мне трудно понять — почему они пренебрегают элементарными правилами приличия?
— Хм-м… Рад, что ты так требовательна к этикету. Кстати, на борту моего корабля можешь найти для себя кое-какую одежду.
— Я? — удивилась она. — Зачем? Я и так уже надела весь свой наряд…
Вдруг она запнулась и прикрыла наготу руками.
— Ох! Я совсем забыла про земные костюмы и платья! И ты… ты, должно быть, считаешь меня бесстыдной?
— Нет. Пока — нет. Большинство из нас — особенно офицеры — побывали на стольких разных планетах и повидали так много различных разумных существ, что мы уже привыкли ко всему. Когда мы посещаем какую-нибудь планету, где принято ходить обнаженными, то, как правило, стараемся следовать местным обычаям. Как и там, где по традиции закутываются с головы до ног. Однако здесь мы у себя дома, а ты — в гостях. Конечно, соблюдение чужих обычаев — не более чем условность, но ведь и привыкнуть к ним не так уж трудно, правда?
— Да, если правила приличия предписывают одеваться. Если же наоборот, то — нет. На Лирейне я пыталась привыкнуть к тамошним порядкам, но у меня плохо получалось. Я» все равно чувствовала себя обнаженной.
— О'кей, наш портной сошьет тебе два или три платья. А то некоторые наши ребята еще не совсем пообвыклись в космосе, и твой вид покажется им чересчур вызывающим. Ты, наверное, знаешь, что бриллианты и другие драгоценности на Земле не считаются предметами одежды.
— Тогда, пожалуйста, пусть мои платья будут готовы как можно быстрее. Хотя у меня вовсе не драгоценности, а…
— Ну не скромничай, красотка. Уж я — то сумею отличить золото, платину и…
— Да, металл и вправду не из дешевых, — признала Иллона. — Одна только вот эта вещица, — она прикоснулась к изящному медальону на груди, — стоит пяти дней работы. Но ожерелья и бусы — синтетические. Любая девушка может позволить себе носить такие бриллианты. Полдня работы — и можно купить дюжину подобных побрякушек.
— Что? — изумился Киннисон.
— Конечно. Только очень богатые девушки носят настоящие драгоценности, такие, как… в языке Альдебарана даже нет слов для них. Ты мне разрешишь перейти на телепатическое общение?
— Странно, но я не могу припомнить ничего похожего, — проговорил Киннисон, изучив ряд мысленных образов, запечатлевших разноцветные камни. — Нужно записать их на пленку. Но вот «побрякушки», которыми ты вся увешена — чем ты зарабатываешь на жизнь, если можешь купить их за полдня работы?
— Я танцовщица. Смотри! — Выйдя из-за стола, она легко сделала взмах левой ногой, и так высоко, что голень оказалась прижатой к голове. Затем последовала серия плавных движений. Линзмену казалось, что ее тело лишено костей. Наконец, сделав несколько сложных акробатических прыжков, девушка села. Ее прическа осталась такой же изысканной, как и прежде, ни один браслет не сдвинулся с места, а пульс участился едва ли больше, чем на один удар в минуту.
— Неплохо, — похвалил ее Киннисон. — Должно быть, твое умение стоило немалого труда, хотя я думал, что твоя профессия — пилот… Между прочим, на Земле и на любой из тысяч наших планет ты смогла бы продать свои «побрякушки» — полагаю, что не слишком ошибусь, — не меньше чем за пять тысяч дней работы.
— Невероятно!
— Тем не менее так. Перед приземлением лучше отдай их мне, а я перешлю в банк, где они будут в полной сохранности.
— В отличие от меня.
Пока Киннисон говорил, Иллона все больше мрачнела, точно в ней угасал какой-то внутренний свет.
— Ты был так обходителен, что я совсем забыла, где нахожусь и какое дело Мне предстоит, — проговорила она. — Но ведь оно не станет легче оттого, что мы отложим его на потом. Не лучше ли сразу покончить с ним, как ты считаешь?