— Один день, — ответила девушка. — Астон забрал с собой мои документы. Я хочу скорее попасть в Академию, чтобы выяснить, почему он так поступил.
— Да, конечно, — с готовностью кивнул Кнолти, — Т-только не упоминайте п-по возможности о вчерашнем вечере… Меня за такое могут уволить. А я, п-право, и представить себе не мог, что Астон т-так буквально воспримет мои слова.
— Вероятно, он уже обо всём рассказал представителям Академии, поэтому покинул модуль так рано, — озвучила свои мысли Кодама и наклонилась, чтобы поднять с пола магнитный ключ. — Ваш?
Учёный порылся по карманам и дрожащими от волнения пальцами извлёк наружу свою карточку. Значит, та, которая сейчас была в руках у габбро, принадлежала Астону. Кнолти снова стало не по себе: не мог же коллега просто так взять и уйти. Только если вчерашний эксперимент как-то повлиял на его психику, однако с девушкой же всё было в порядке.
— Идите в Академию, — велела Кодама чётким спокойным голосом. — Если Астона не будет на рабочем месте — сообщите ответственным лицам. Я пока обыщу модуль и свяжусь со службой безопасности. Можно сделать это через информационный терминал?
— Д-да. Но з-зачем сразу…
— Я прилетела сюда, чтобы найти Астона Кантона, — объяснила габбро, — но не знаю, кто и зачем дал мне это задание. Узнайте, кому может быть выгодно его исчезновение.
Оставшись одна, она опустила на стол магнитный ключ и рабочий экран Астона, не привлёкший как-то сразу ни её, ни Кнолти внимания, и принялась анализировать сложившуюся ситуацию. Поведение габбро, такое понятное и удобное вчера, теперь казалось девушке нелогичным. Даже если допустить, что Нтуи Кнолти имел за правило добираться на работу в обществе коллеги, зачем в таком случае Астон оставил ей свой магнитный ключ, ведь изнутри дверь можно было открыть и без него. Кодама взяла в руки рабочий экран и изучила отчёты за последние несколько недель — ничего подозрительного, однако опыт предыдущей работы подсказывал ей, что тот, кому есть что скрывать, делает свои дела тайно. Нужно было узнать, кто добился её перевода в Академию, когда было отправлено приглашение, и какие лица к этому были причастны. Судя по тому, как работает эта система, Астон не мог всё устроить самостоятельно.
Девушка вспомнила вчерашние слова габбро: не являются ли происходящие сейчас со мной события чьим-то экспериментом? Он ещё так пристально посмотрел на неё, точно хотел разглядеть каждое микродвижение, производимое мышцами её лица в процессе разговора. Кодама тогда не придала этому значения, потому как не знала, что Астон работает с эмоциями, но теперь ей в голову закрались сомнения: его ведь могли и принудить к правонарушению.
Габбро зачем-то забрал с собой её документы. Если допустить, что модель его поведения тоже изменилась под воздействием внешних факторов, как когда-то изменилась её, то вчерашний эксперимент мог быть нацелен на то, чтобы узнать, как она попала на Экат. Используя её приглашение, Астон теперь мог таким же способом покинуть поверхность планеты. Однако это была всего лишь гипотеза, требующая доказательств. Кодама надеялась, что после обыска логистического центра они у неё появятся, и подошла к информационному терминалу, чтобы запросить у системы местоположение ближайшего поста сиггу-контроля.
На улице всё замерло в ожидании дождя, и душный влажный воздух тяжело перекатывался вдоль аллеи под напором едва ощутимого ветра. Выстроившиеся вдоль линии горизонта кучевые облака походили на готовящихся к атаке кочевников — их могучий фронт сегодня намеревался захватить все кластеры города. Кодаму такая перспектива совсем не радовала: цветы после дождя начали бы пахнуть особенно резко, а обоняние девушки и так уже сходило с ума от обилия запахов. Это настолько снизило фокус её внимания, что габбро даже споткнулась, заходя в кабину транспортного лифта, и не заметила, как следом втиснулся в последний момент второй пассажир. Девушка протянула пальцы к панели, чтобы ввести адрес, но виски ей вдруг стянуло что-то холодное, и резкие точно отбойный молоток вибрации вызвали нестерпимую головную боль, сквозь путы которой все же проскользнул знакомый запах — душные нотки пота, обрамлённые шлейфом поношенной, потрескавшейся от времени ткани.
— Ты не можешь быть здесь, — прошептала Кодама, сползая по стене лифта на колени — перед глазами всё поплыло, и она потеряла сознание.