Вероломному преступнику нужна была лишь внешность габбро, но девушка его узнала и поэтому не могла быть теперь так просто отпущена. Самозванец направил лифт на самые нижние уровни, чтобы случайные свидетели не смогли помешать его мести.
— Подумать только! Из всех — и ты!.. На тебе! Прямо в руки! — разрезал тишину звонкий, немного картавый голос. Кодама с трудом различила слова, словно между ней и говорящим кто-то громко шуршал бумагой.
Девушка лежала на спине с разведёнными в стороны руками, и в лицо ей бил резкий технический свет, ощущения медленно возвращались к телу, болью отдаваясь в онемевших конечностях. Очень хотелось пить, но в тщетных попытках смочить горло слюной габбро только закашлялась — во рту раздался привкус горечи. Кодама сморщилась, заставила ватное тело перевалиться на бок, и немного приподнялась над полом. В следующий момент её стошнило.
— Это твоя расплата, стерва! — раздалось совсем рядом.
Кодама села, вытерла рот рукой и тяжело вздохнула. Она точно уже где-то слышала этот голос, но слезящиеся от яркого света глаза мешали рассмотреть своего мучителя. Тот подошёл совсем близко, постукивая тихо подошвами магнитных ботинок, и разрозненная информация наконец слилась в её голове в единый образ.
— Ты не можешь быть здесь, — повторила габбро, прикрывая лицо рукой.
— Твои надежды утолкать меня в камеру не оправдались, ушастая! — расхохотался парень, опускаясь перед ней на корточки. — Я здесь, но скоро буду уже о-о-очень далеко отсюда!
Он щёлкнул Кодаму по уху.
— Планету не покинуть без разрешения, — спокойно изрекла девушка. Прежде чем идти к представителям правопорядка, она хорошо изучила, на каких правах тут существуют светила науки.
— А кто мне запретит? Ты?! — идеальная копия Кодамы рывком подняла габбро на ноги. Искажённое рябью помех лицо приблизилось почти вплотную к её лицу и прошептало искривлёнными в усмешке губами. — Я таки увидел, как выглядит эта планета… Я первым попал сюда незаконно. И стану первым, кто незаконно её покинет!
Самозванец в голос расхохотался, и от чрезмерных эмоций на его виртуальном, чуть перекошенном лице Кодаме начало казаться, что происходящее нереально. Она уже не могла определить логическим путём, чему верить, и габбро стало страшно — животный ужас проник в каждую клетку её тела.
— Чувствуешь, стерва? — парень запустил какую-то программу, и опоясывавший ей затылок обруч ударил в голову болезненными импульсами. — Чувствуешь мою ненависть!? Из-за тебя я ныкался по коридорам точно крыса! Но теперь!.. Теперь, благодаря тебе, я увижу самую неприступную из всех планет — твою! Имя, ушастая стерва?! Твоё имя!
Он с силой притянул Кодаму к себе, и её щека прошла голограмму насквозь, соприкасаясь с его подбородком. События слились в голове габбро в единую карусель, и она прошептала по слогам: «Астон Кантон».
Парень довольно хмыкнул — не распознал подвоха.
— А теперь! — выдыхаемый им воздух защекотал Кодаме шею. — Теперь я хочу получить моральную компенсацию… Ну! Чего замерла!
— Я не понимаю, что должна делать.
— Ах, не понимаешь! — взвился парень и отвесил ей громкую пощёчину. — Сейчас я тебе продемонстрирую!
Кодама чувственно втянула ртом воздух. Зрачки её расширились, и тело охватил жар. Стремительной волной он пронёсся от основания шеи до кончиков пальцев, заставив непроизвольно вздрогнуть, и слился вновь воедино внизу живота в горячий клокочущий комок. Громко и напряжённо дыша, девушка попыталась отмахнуться руками от чего-то невидимого, но столь явственно ощущаемого кожей. Тело её покрылось мурашками, и мышцы непроизвольно сократились.
— Понравилось?! Теперь моя очередь, — прошипел садист. — На колени и извиняйся, стерва!
— Я могу сделать это и стоя, — произнесла Кодама, обретая наконец некоторую ясность восприятия, — но считаю свои действия в порту оправданными.
Холодность её тона повергла парня в бешенство. Будучи уже собой истинным, он опрокинул девушку на пол и принялся пинать ногами, громко крича:
— Оправданными, да?! Сливать других сиггу, значит, оправданно?! А ну подумай ещё, стерва!.. Хочешь что-то сказать?! Может, что бить тебя не оправданно?.. Не захотела по обоюдному согласию, стерва — плати болью!