— Мне не хватит… — только и успела вымолвить девушка, как сильные руки экаттца буквально метнули её вперед.
Тело в мгновение сделалось невесомым, а с губ сорвался тихий сдавленный крик. Затем габбро ощутила боль от столкновения с контейнером, особенно сильную в правой руке. Кодама посмотрела вверх — пальцы судорожно впивались в острое ребро, беспомощно соскальзывая один за другим. Девушка снова вскрикнула, и чувство свободного падения на краткий миг овладело её телом. Приземлившийся рядом Ксул поймал габбро за руку и играючи втянул наверх. Платформа к тому времени уже набрала нужную скорость и заскользила по рукотворному тоннелю с характерным тихим свистом.
— Лежи и не шевелись, — велел экаттец, укладываясь так, чтобы не загораживать опознавательную метку на крышке контейнера. — Лежи, что бы ни случилось!
Платформа начала замедляться, вошла пазами в страховочные опоры промежуточной станции и с тихим кряканьем остановилась. Разгрузка длилась около семи минут — манипуляторы сновали в метре над их головами.
— Не дёргайся, — прошипел экаттец, сильнее прижимая габбро к крышке; потревоженный грузом воздух холодил им щёки. — Это автоматы, они нас не видят.
Платформа снова пришла в движение и совершила ещё пару промежуточных остановок, когда скорость её в очередной раз упала до минимальной, Ксул глухо скомандовал: «Встаём!». В поле зрения Кодамы попала ремонтная площадка, и девушка сразу поняла, куда экаттец сейчас прикажет прыгать. На этот раз она и слова поперёк не сказала — бесполезно — лишь послушно оттолкнулась от края контейнера и мгновение спустя уже висела на защитном ограждении. Ксул приземлился рядом, помог ей перебраться на площадку и ободряюще хлопнул по спине. На лице его играла улыбка, а в движениях больше не чувствовалось былой резкости. Облизнувшись, точно довольный охотой зверь, экаттец толкнул габбро к скобам лестницы, по которым к ним уже спускался рабочий, и ехидно продекламировал: «Сегодня довесок. За мой счет».
— Ты охренел! — вырвалось у связного. — Я как её по шахте подниму?!
— Чё там поднимать! — махнул рукой Ксул. — В лифт её посади.
— Сам посади, раз такой умный! — осклабился подельник.
— Ладно, — цыкнул мужчина, передёргивая плечами. — Сунь тогда девку в вентиляцию! Сам говорил, у вас система смежная.
Лицо рабочего вытянулось в длину на несколько сантиметров — настолько он был шокирован предложением. О единой системе воздуховодов он высказал идею ещё на этапе планирования их общего дела, но так и не смог её проверить — не пролез.
— Эта пролезет! — успокоил Ксул, передавая подельнику упаковку с товаром. — По запаху дорогу найдёт. Мы ей сейчас только немного поможем.
— Совсем сдурел! — взревел рабочий, но руки его теперь были заняты, и Ксул беспрепятственно отщипнул от одного из брикетов маленькую горошину.
— Да брось, они не взвешивают! — отмахнулся он и вежливо попросил Кодаму открыть рот. — Эгетэ говорила, какая ты умница. Определяешь степень коррозии по запаху… и дорогу найдёшь в два счёта…
— Произфо-димые тобой дейстфия неза-конны.
— Жуй, давай! Будь я законником, ты бы сейчас здесь не стояла! — хохотнул Ксул, придерживая ей челюсть, чтобы не выплюнула. — И раз уж ты оказалась у нас внизу, милая, значит, носик твой не чист. Всё! Бывайте!
Выхватив из-за пояса рабочего причитавшуюся ему награду, Ксул как следует разбежался и спикировал на отправившуюся в обратный путь платформу.
— Что он у тебя забрал? — спросила Кодама.
— Диск с данными, — машинально ответил экаттец.
Габбро подняла голову и внимательно посмотрела на высокорослого рабочего:
— С какими данными?
— Ты тут точно не по поручению Академии? — осторожно спросил тот.
— Нет. Так сложились обстоятельства.
— Ладно! — вздохнул мужчина, характер у него был покладистее, чем у Ксула. — Пусть вы, умники, и живёте там на всём готовом, но удовольствиями вас Академия явно обделила! А нас — информацией! Вот мы и помогаем друг другу…
— Чем?
— Разве ты не ощущаешь?! — голос экаттца предательски дрогнул — неужели партия не удалась. — Прилив бодрости!
Кодама сморщила нос и схватилась ладонью за горло: запахи вдруг стали настолько резкими, что вызвали приступ тошноты.