Парень счёл такое поведение плевком в душу.
— Прилетим, я с тобой иначе поговорю! — раздосадовано выкрикнул он, ударяя со всей дури кулаком по гладкому покрытию, но тут же сморщился от боли: скорее бы сломалось его запястье, чем прочный материал камеры.
Мошеннику больше ничего не оставалось, кроме как занять своё место и довольствоваться тем фактом, что он на борту. До цели осталось всего одно сновидение.
Глава 1.2
Некоторые перелёты длились по пятьдесят шесть часов. Мало кто смог бы вынести столько времени наедине с самим собой, будучи изолированным в тесной камере жизнеобеспечения, но Кодаму Кантон такая перспектива устраивала.
В последние годы девушке довелось много летать, и она научилась настраивать камеру так, чтобы не тратить время впустую, а именно снижала дозу погружающей в гибернацию смеси до минимального значения, воздействуя тем самым только на свой метаболизм. Сон габбро при этом оставался осознанным, что позволяло производить в уме любые эксперименты и вычисления. Отсутствие ощущений, повергавшее многих в панику, Кодама принимала за благо: так тело больше не отвлекало на себя ресурсы мозга. Замкнутое пространство её также не страшило. Аскетичная обстановка камеры напоминала девушке родную спальную ячейку: такая же голая и чистая, только ещё компактнее.
Кодама привыкла обходиться малым, потому как это был один из принципов существования габбро. У девушки даже не было собственного имущества: её всем обеспечивал работодатель.
Логическое мышление вкупе с феноменальной памятью делали из габбро первоклассных специалистов, легко адаптируемых под различные рабочие условия. В рамках делового общения таким сотрудникам можно было привить любую модель поведения, ознакомить со сколь угодно большим количеством материала и не бояться, что габбро что-то забудут или перепутают. Работа была их смыслом жизни, и во многом это объяснялось тем, что габбро не имели характера и не испытывали эмоций. Они были одухотворёнными болванками, настраиваемыми всякий раз заново под требования очередного нанимателя. Процесс этот назывался психокоррекцией, и никто кроме габбро не знал, как он происходит.
Однако стоило перед наймом неточно озвучить свои требования, как призванный упростить работу специалист превращался в проблему. Ведь превыше любых моделей и законов для габбро стояли правила логики, что делало их поведение в какой-то степени предсказуемым, но вместе с тем порождало и не очевидные на первый взгляд проблемы.
Кодаму, например, логика довела до суда: девушка слишком буквально восприняла слова «добиться нужного результата любой ценой». Пятипроцентная прибыль, по её мнению, входила во множество любой цены и соответствовала критерию нужный результат. На вопрос, считает ли она себя виновной, габбро тогда с безразличием ответила:
— Только в том, что слишком хорошо выполнила свою работу.
И её оправдали.
Излишне рациональное мышление было не единственной особенностью этого вида: несмотря на большие уши, обоняние у некоторых габбро было развито куда лучше слуха. Настолько, что Кодама, например, могла определить по запаху, чем собеседник завтракал. На одной из работ эту её особенность решили использовать в профессиональных целях. Рабочие сначала посмеивались, когда габбро приходила к ним в цех и подолгу стояла у станков, методично втягивая носом воздух, но когда девушка сообщила начальнику производства, что текущая партия товара бракованная, потому как не были соблюдены пропорции сплава — им стало уже не смешно.
Так Кодама попала в суд во второй раз, правда теперь уже в роли свидетеля. По окончании процесса её непосредственный начальник «в благодарность» отправил девушку статистом на один из грузовых кораблей компании, и это назначение стало переломным в её мировосприятии.
Капитан судна не отличался особой пунктуальностью, поэтому регулярно заставлял подчинённых подделывать отчёты и товарно-транспортные накладные. Кодама по прошествии их первого совместного рейса открыто заявила новому начальнику, что подобное ведение дел неприемлемо, за что тут же получила пощёчину и была сослана на пару дней в карцер. С тех пор всякий раз, когда она открывала рот в неподходящий момент, мужчина силой напоминал подчинённой, где на этом корабле находится её место.