— И они везде? — спросил Нар. От возбуждения его голос снова стал хрипеть. — Во всём «Хельхейме» так?
— Это ещё не самое страшное, — флегматично заметила Хель, разглядев на лице Нарви непонимание. — Идём со мной.
Женщина поманила брата к лифту. Они сняли верхнюю одежду и оставили её на столе охранника, который откинувшись лежал на своём стуле. Зайдя в кабину, Хель нажала кнопку последнего этажа, где находился кабинет доктора Локдоттир. Когда двери лифта снова распахнулись, Нарви испытал настоящий шок.
Если те люди внизу были мертвы, потому что попали в «Хельхейм» живыми, то на верхнем этаже стояли ожившие мертвецы. Выровнявшись по стойке смирно, они ждали свою госпожу. Некоторые были одеты, другие обнажены. Одних успели накрасить, кого-то вскрыли и зашили. На одних успели наложить макияж, а другие пестрели гематомами и кровоподтёками. Одни были бледны, другие синюшны, третие отличались жёлтым оттенком кожи.
Воскресшие мертвецы молчали, но когда Хель приблизилась к ним, как по команде повернули головы в её сторону. Нарви было не по себе от того, что уйма мёртвых глаз пялится на них невидящими взорами, а вот его сестра чувствовала себя вполне непринуждённо.
Когда дети Локи оказались в кабинете за закрытыми дверями, Нарви не выдержал.
— Это ужасно! — выпалил он и отошёл к окну, чтобы посмотреть на нормальных живых людей, но сквозь снежную завесу разглядеть что-то было сложно. — У меня ощущение, будто я оказался в настоящем Хельхейме. Снова.
Нар замолчал, его трясло. Нутро восставшего из мёртвых хоть и не могло принимать пищу, но сейчас нервно сжалось, будто его тошнило. Нарви задрал край толстовки и поскрёб ногтями по заплатке из искусственной кожи, будто хотел содрать её и посмотреть что внутри. Хель дала ему немного времени, чтобы он мог прийти в себя, а затем осторожно произнесла:
— Прости, что позвала тебя сюда. Я помню, как ты страдал, когда оказался пленником моих владений. И знаю, что причинила тебе боль, когда оставила тебя одного, а сама бежала вместе с Вали в мир людей. В глубине души ты меня ненавидишь.
— Это не правда, — ответил Нарви, отойдя от окна и плюхнувшись на небольшой кожаный диванчик, который стоял в двух шагах от него. — Всё случилось так, как должно было быть. И я уверен, у тебя были веские причины оставлять меня мёртвым.
— Верно, — сказала женщина, подходя к брату. Она присела рядом на краешек сиденья, изящно скрестив щиколотки. — И эта причина — твой близнец. Вали был словно одержим. Заполучив тебя обратно, он бы начал Рагнарёк немедля. А я, прибыв в Мидгард, наконец-то почувствовала вкус жизни. Тот, который перебил вкус тлена у меня во рту. И лишь когда я пресытилась этой жизнью и в полной мере ощутила её с неприглядной стороны, я решила, что пора свершиться тому, чего избежать нельзя.
— Мне жаль, что ты больше не выглядишь, как человек, — произнёс Нарви, стыдливо пряча глаза. Он чувствовал себя неловко, когда приходилось говорить по душам с кем-то кроме Вали. — Ты ведь любила свой новый образ.
— Не беспокойся, мой естественный вид ничем не хуже, — отозвалась Хель, чуть задирая юбку и кокетливо продемонстрировав свои разные ноги. Впрочем, даже не смотря на то, что левая была серой и мёртвой, обе ноги были стройными и привлекательными.
— Ты всегда была красива, — с улыбкой сказал брат, желая сделать ей комплимент.
— В тот день я знала, что случится что-то непоправимое, — продолжила женщина, отпустив подол. — Я проснулась за три часа до происшествия в холодном поту. Я пыталась связаться с Йормунгандом, но он молчал. Змей не знал, где вы находитесь и не чувствовал вас. Тогда я поняла, что вы у цели, ибо в такую глубокую тьму, как та, в которой был заточён наш отец, не может проникнуть даже разум Мирового Змея. Но я не ожидала, что мидгардский «Хельхейм» станет подобием настоящего.
— Могу предположить, что это влияние истинной Хель, — предположил Нар. — Хельга Локдоттир ещё могла мирно существовать в Мидгарде, но не Хель.
— Ты прав на все сто процентов, — подтвердила догадку богиня смерти. — Это место — новый Хельхейм, а я — его королева. Один всё же проявил свою мудрость, когда отправил меня подальше от светлых миров. Моё присутствие убило бы их гораздо раньше, чем это сделала магия Вали, живи я в Асгарде.
Нарви задумался. Это разговор становился всё интереснее:
— Между Мидгардом и остальными мирами есть какая-то связь, не находишь?
— Я не знаю, как объяснить тебе. Все миры словно накладываются на Мидгард, — Хель замялась. Теория представлялась ей смутной, и она озвучивала её впервые, хотя подозрения в правдоподобности закрадывались уже давно. — Это как смотреть через бутылочное стекло, накладывая на белую стекляшку цветные слои. Мне кажется, если взглянуть с макушки Иггдрасиля вниз, можно увидеть как восемь миров делят срединную землю на неравные части, при этом существуя в разных плоскостях.
— Даже если это не совсем так, но звучит вполне убедительно, — Нарви покопался в воспоминаниях об их с братом путешествии. — Я подозреваю, что современные Скандинавские страны находятся на стыке Нифльхейма, Хельхейма и Йотунхейма. А предположительно, в Северной Америке должны находиться Асгард, Ванахейм и Альфхейм.
— Только частично, — произнесла Хель, в глубине души радуясь, что брат её понял. — Сложно представить Мидгард в виде диска, когда теперь знаешь, что это шар. И срединный мир куда больше, чем казалось во времена нашей молодости. На столько большой, что другие восемь миров с лёгкостью поместятся на нём.
— Видимо такое под силу понять только нам, — произнёс Нарви, удивляясь, как его близнец, владеющий магией, до сих пор не понял таких очевидных вещей. — И неужели люди ничего не замечают? Неужели их не тревожит ни трёхгодичная зима, ни боги, разгуливающие среди них?
— Мидгардцы не так глупы. Они всё замечают, но понять не могут, — ответила Хель и на её губах заиграла ироничная улыбка. — И этот мир, и живущие в нём люди теперь устроены по-другому. Сама аура Мидгарда направлена на то, чтобы подавлять любую магию, любые странности. Я больше чем уверена, что люди больше не приходят в «Хельхейм», потому что думают, что мы закрылись или на ремонте. Их так же волнуют изменения погоды, но ведь сложно назвать прошедшие пол года зимними. Была и весна, и лето, и осень. Холодные, с аномальными осадками, но они были. А меж тем, остальные восемь миров успели замёрзнуть.
— И как же мы, интересно, подготовимся к решающей битве находясь здесь, где всё просто создано чтобы подавить нашу суть? — спросил Нар, заглядывая в лицо сестры, будто она была норной-предсказательницей и знала всё на свете.
— На этот счёт не беспокойся, — Хель всё ещё улыбалась. — Локи больше не лежит на своём алтаре и не высасывает жизнь из миров. Остальные боги вернутся в Асгард и будут ждать наступления Рагнарёка там. Но мы останемся в Мидгарде. Преодолев разрушительную ауру срединного мира, мы станем куда сильнее асгардцев и эйнхериев.
— Сразу вспоминаю свои тренировки у Тюра. Когда ты машешь мечом с утяжелителями на руках, а потом снимаешь их и бьёшь в два раза сильнее, — воодушевление сестры передалось и Нарви.
— Очень скоро грань между мирами окончательно растает, — Хель будто уже видела своим внутренним взором последний день богов. — Рагнарёк грядёт и его уже не остановить. И когда мы столкнёмся на равнине Вигридр, не спасётся даже Мидгард.
Утро началось для Вали просто отлично. Он проснулся бодрым и расслабленным, снова принял душ, радуясь, что делает это не в грязном придорожном мотеле, надел чистую одежду. Ножницами он подправил свою отросшую чёлку и сбрил лёгкую щетину, которая начала пробиваться на его щеках. Вал хотел выглядеть на все сто на сегодняшнем ужине, когда вместе с семьёй будет праздновать их триумф.
Локи ещё спал. Во сне он притянул колени к животу, словно пытаясь защититься от внешней угрозы. Периодически он стонал и подрагивал, и Вали не хотел бы знать, что ему снится. Локи выглядел таким беззащитным, что в его сыне практически проснулась жалость. Не став его тревожить, Вал позвал с собой на прогулку Фенрира. Нарви и Хель к этому моменту в квартире уже не было.