- Ну же, дите мое, что скажешь в оправдание? - обратился к ней мужчина, после того, как обвинения были зачитаны одним из вампиров. - Своими безрассудными действиями ты подставила всех нас под удар.
- Прости, Мастер, мне нет оправданий. В защиту могу лишь сказать, что зов родной крови силен даже у нас, вампиров. Я просто не могла остаться в стороне, когда увидела брата.
Вампир нахмурился, и Таня сжалась, чувствуя его недовольство.
- Ты знаешь, что он тебя ищет? И ни перед чем не остановится, чтобы найти. И что же прикажешь сделать с ним? Убить?
- Нет! - вскинулась девушка, глядя на Мастера умоляюще. - Прошу, не надо этого делать! Миша упрям, но и он сдастся, не найдя меня. Уедет обратно и больше не побеспокоит нас, я уверена. А я обещаю держаться от него подальше.
- Поздно, - покачал головой вампир. - Он слишком близко подобрался к нам. А за то, что ослушалась меня, останешься без крови на неделю. Уведите ее и заприте! С приезжим я разберусь сам.
Таня закрыла глаза, чувствуя скорбь, но не посмела перечить Мастеру. Ее человеческая часть все еще была слишком сильна, возможно, поэтому она так сглупила. Если бы она не утратила возможность плакать, то сейчас разрыдалась бы. Но глаза остались сухими, и все, что девушке оставалось, смириться с судьбой и надеяться, что Мише повезет.
***
Мише снилось, будто он умирает. Тьма окружала его со всех сторон, и он замерзал, не в силах противостоять тому смертельному холоду, что сковал не только тело, но и саму душу.
Он пытался кричать, звать на помощь, но не мог выдавить ни слова, будто у него забрали язык. Ужас затмевал разум, лишая остатков воли, и когда Миша окончательно попрощался с жизнью, раздался собачий лай. Громкий, пронзительный, сменившийся жалобным скулежом и тут же оборвавшийся.
Миша резко распахнул глаза, и тени в комнате метнулись в сторону, а парень ощутил чужое присутствие. Вскочив с кровати, он чуть было не упал от странной слабости, охватившей его, а шею вдруг прострелило болью.
«Черт, - он схватился за стену, - что это со мной?»
Кое-как доковыляв до выключателя, он зажег свет и обернулся, щурясь от рези в глазах. Странно, ему показалось, что в комнате точно кто-то был, но кроме противно жужжащей мухи, взявшейся из ниоткуда, он никого не увидел.
Внезапно закружилась голова, и Миша, цепляясь за стену, добрел до кровати. Упав на нее, он отдышался и потрогал лоб. Неужели, заболел? Только этого сейчас не хватало. Ему надо сестру искать, а не прохлаждаться в чужом доме.
Миша глянул за окно, где все так же царила ночь, и вздохнул. Похоже, до утра еще далеко, а уснуть он сейчас вряд ли сможет. Состояние такое, что хоть на стенку лезь.
Подтянув к себе стоящий на полу рюкзак, он пошарил в боковом кармане и вытащил упаковку аспирина. Закинув в себя таблетку, парень запил водой из бутылки, взятой оттуда же, и устало откинулся на подушку, прикрыв рукой глаза от яркого света висящей на одном лишь проводе лампочки.
Засыпать было страшно. Где-то в глубине души притаился подспудный страх, что кошмар окажется явью, и утром он не проснется. Миша проворочался до самого рассвета, а едва небо над лесом окрасилось в розовый, сон все же сморил его.
Глава 7
Утро встретило его петушиным криком и запахом выпечки. С трудом разлепив глаза, Миша приподнялся в постели, и перед глазами заплясали красные мушки, а к горлу подступила тошнота.
Ощущение было, будто перепил вчера, и сейчас его мучало жестокое похмелье. На простуду это уж совсем не было похоже, и Миша не знал, что и думать. Может, в еде что было?
- Доброе утро, - прозвучал от порога не слишком радостный голос Влада.
Поморщившись, Миша повернул голову и прохрипел «привет».
Влад тоже отчего-то выглядел неважно, бледнее, чем обычно, и Миша решил, что он тоже заболел. Может, эпидемия какая?
- Ну, так что, мы идем к старосте? - первым делом задал Миша волнующий его не на шутку вопрос.