Вервольф чувствовал, как постепенно просыпается и сексуальность сына. И направлена она, кажется, только на одного человека. Надо бы им устроить несколько неформальных встреч во время каникул. С одной стороны, чтобы подтолкнуть, а с другой — чтобы вовремя поймать момент. Молодой оборотень — это не человек и даже не волшебник. Тут простым разговором о птичках и пчелках не отделаешься.
Давным-давно в подобных случаях вервольфы приводили партнеров в стаю, где происходило не только первое соитие, но и обращение. Теперь такое не практиковали. Но Коулу будет необходимо научиться контролировать себя и на пике страсти тоже. Правда, обычно обращенные с детства постигают эту науку легче.
Сам виновник всех разговоров и рассуждений ни о чем таком и не думал. Гарри пытался уложить в голове то, чему его учили, немного скучал по друзьям и Тому. Вот только волк вел себя несколько беспокойно, изредка выдавая уколы какой-то тоски. Словно ему не хватало компании. Мальчик подумал, что после первого полнолуния в стае должно пройти.
Поттер ощущал, что взрослеет вместе со своим зверем. И если некоторые желания последнего ему были еще непонятны, то в снах они всегда оказывались единым целым, даже если они оказывались теми самыми, мокрыми. Гарри научился принимать свое естество без неловкости.
Что бы ни думали волшебники, но в стае не было оргий и распутства, но и тайны от подрастающего поколения из этой стороны жизни не делалось. Просто не было возможности. Запах секса очень стойкий, сколько бы раз ни мылись участники. Мальчик давно имел представление, что делают двое в постели, и не раз сдерживал смех от домыслов своих сокурсников по этому поводу, но от просветительской работы воздерживался. Гарри так и не оставил привычки держать все при себе, доверяя только своим. Пусть теперь этот круг и расширился.
Этим летом почти все занятия Люциуса Поттер проводил в паре с Драко. Оба парня обрадовались компании, и порой не только учились, но и устраивали совместные проказы. Честно говоря, Малфой-младший нравился Гарри даже чуть больше Рона, так как юный аристократ многие вещи принимал, как само собой разумеющееся, да и такта у него было больше.
Как ни старалась Гермиона, но порой рыжику оказывалось очень сложно объяснить, что некоторые вопросы лучше не задавать. Впрочем, и Драко было чему поучиться у Уизли. Некоторая безбашенность ему бы не повредила. Правда, как с единственного сына и наследника с него тоже много требовалось.
Сириус сдержал обещание и показал крестнику свой дом. Оказывается, если не знать, то этого здания как бы не было на улице. Только когда Блэк взял Гарри за руку, он увидел старое, но ничуть не ветхое строение. Мрачноватое, в готическом стиле.
— Ну что, пойдем внутрь? — лукаво предложил Сириус.
— Ага. А никто не заметит? Мы просто исчезнем с улицы?
— Да. По периметру наложены чары ненаходимости, да еще и отталкивающие. Внутри дом тоже весьма… своеобразен. Так что, не пугайся.
— Вот еще!
Поттер пожалел о своем бахвальстве, едва переступив порог. Во-первых, ощущался запах мертвечины от каких-то непонятных маленьких голов, а во-вторых он увидел картину в большой, в человеческий рост, раме, на которой была изображена грозная старуха. Она немедленно уставилась на Гарри колючим взглядом и, кажется, готова была разразиться гневной тирадой, когда Сириус сказал:
— Здравствуй, матушка. Это вот мой крестник, Гарри Поттер.
Нарисованные глаза еще какое-то время изучали мальчика, потом Вальбурга пробормотала:
— Крестник, значит…
В тот же момент картина плавно изменилась. Нет, бывшая хозяйка дома не помолодела, но изменился наряд, осанка, прическа. И вот уже не оставалось сомнений, что это портрет почтенной леди.
— Добрый день, — пробормотал Гарри.
— Еще и вежливый. Похоже то, что я слышала от портретов в Малфой-мэноре, правда. Что ж, добро пожаловать, Гарри Поттер.
— Ты всегда желанный гость в моем доме, — подтвердил Сириус.
Видимо, слова оказались ключевыми. Немедленно стало легче дышать, словно дом перестал отторгать гостя, и вспомнил о гостеприимстве. Кажется, даже посветлело.