— Гермиона, ты ошибаешься. Домовые эльфы — как добрые духи, они привязаны к семьям волшебников магическими узами, и эта магия подпитывает их. Лишенные дома эльфы теряют силы, а бывает, сходят с ума или умирают.
— Откуда ты это взял? — вскинулась девушка.
— Гарри прав. Это все маги знают, — тихо ответил Невилл.
— Все? Я вот нет! — продолжала хмуриться Грейнджер.
— Прости меня за то, что я сейчас скажу, Гермиона, — заранее извинился Гарри. — Но Невилл и Рон с братьями знают об этом, потому что родились в магическом мире. Мне вот Сириус рассказал.
— Как-то это неправильно, — все-таки у девушки было обостренное чувство справедливости.
— Просто такие, как мы, слишком поздно вливаемся в этот мир, и многие нюансы ускользают от нашего внимания, — постарался объяснить Поттер. — Приходится многое наверстывать. Если бы не мой опекун и крестный…
— Но так же нельзя! — кажется, Гермиона опешила. — Почему нас тогда всему этому не учат? Мы же по незнанию можем наделать кучу ошибок!
Кажется, Грейнджер уже перебирала в уме все события с момента появления в волшебном мире, чтобы понять, не совершила ли она уже чего-нибудь непоправимого. Возглас девушки привлек к гриффиндорскому столу внимание соседних и, кажется, даже директора, поэтому Гарри лишь неопределенно пожал плечами. Не признаваться же, что он и сам не раз задавался этим вопросом!
После завтрака Гермиона воспользовалась тем, что Поттер чуть поотстал от остальных, буквально прижала его в первой попавшейся нише и, изобразив щенячий взгляд, шепотом попросила:
— Скажи, а ты мог бы научить меня всем этим магическим обычаям?
— Хм, но почему я? Мне тоже приходится многому учиться.
— Раз тебя учат, то знают, какие моменты тебе могут быть неизвестны! Что другие воспринимают как должное.
— Определенная логика в этом есть, — вынужден был согласиться Гарри.
— Конечно! Да и не у Рона же мне спрашивать! Сомневаюсь, что он способен научить чему-то, кроме квиддичных правил.
— Ладно! Постараюсь сделать, что смогу! — Поттер вспомнил, что они все-таки друзья. К тому же, ему действительно хотелось помочь девушке. — Но ты так же можешь консультироваться с Невиллом. Бабушка хорошо обучила его всем этим правилам.
— А он согласится?
— Уверен! Особенно если взамен ты предложишь ему помочь с зельеварением. Бедняга до сих пор впадает в ступор от профессора Снейпа.
— Отличная идея!
Так, с легкой подачи Гарри, по вечерам в гриффиндорской гостиной постепенно стал собираться целый клуб помощи в учебе. И не только в ней. Это помогло таким, как Невилл, воспрянуть духом. Мальчику оказалось достаточно осознать, что он не полный профан во всем. Он охотно помогал и с гербологией, и с магическими обычаями. Историю магии он тоже знал лучше многих. Хотя, учитывая профессора Биннса и его манеру преподавания, в школе этому предмету вообще не придавалось значения.
И все-таки главным событием года был Турнир Трех Волшебников. Прибытие гостей из других школ получилось более чем эффектным. Шармбатонцы во главе с директором мадам Максим (фамилия очень подходила ее великанскому росту) прибыли по воздуху в карете, размером с целый замок, в которую были запряжена дюжина гигантских золотых крылатых коней с белоснежными гривами. Когда они приземлились, земля дрогнула.
Открылась дверца с гербом, и первой вышла директриса в шелковой черной мантии. Ее просто невозможно было не заметить из-за гигантского роста. У нее, как и у Хагрида, наверняка, в предках имелись великаны. Дамблдор, а потом и все ученики разразились приветственными аплодисментами.
Пока мадам Максим приветствовала директора, из кареты показались около полутора десятков подростков, зябко ежащихся в своих голубых шелковых мантиях, не рассчитанных на такую холодную погоду. Впрочем, глава Шармбатона быстро велела им идти в замок, да и сама отправилась вслед за подопечными.
Ученики Хогвартса остались ждать гостей из Дурмстранга, которых все не было и не было. Гарри уже сам начал поеживаться от холода и пронизывающего ветра, с волнением думая, каково сейчас друзьям. Рон, вон, таращится по сторонам и сопит в шарф, Гермиона совсем побледнела. Никто не рассчитывал, что они столько проторчат на площади.
Фыркнув на собственную недогадливость, Поттер приобнял Грейнджер и наложил на них обоих согревающие чары. Девушка тотчас удивленно встрепенулась, ощутив тепло, и, прижавшись теснее к другу, тихо спросила: