— Что это?
— Согревающие чары. Не хватало, чтобы ты заболела! Я бы их и на Рона наложил, но он так вертится!
— Да уж, — усмехнулась Гермиона. — А откуда ты знаешь такое заклинание? Мы его не проходили.
— Мы много бытовых заклинаний не проходим, — ответил Гарри. — Этому меня летом крестный научил.
— Научишь меня?
— Хорошо.
— О чем вы там болтаете? — заинтересовался Рон. — Лучше посмотрите на озеро! С ним что-то не так!
Все повернулись на возглас Уизли. До встречающих донеслось оглушительное хлюпанье, словно сам гигантский кальмар решил вылезти на берег. Но вместо его щупалец в центре водной поверхности появилась воронка, которая принялась стремительно разрастаться. Из самой ее середины начал медленно выплывать корабль.
Судно выглядело странно, навевая воспоминания о призрачном Летучем Голландце, за одним лишь исключением — появился не призрак. Двигались снасти, медленно поднимались паруса. Стоило кораблю появиться на поверхности целиком, как он плавно заскользил к берегу. Через четверть часа на пристань был спущен трап, и к встречающим начали выходить люди.
Сначала ученикам показалось, что они очень крупные, но чуть позже стало понятно, что на гостях просто надеты длинные мохнатые шубы, надежно защищающие от холода. Первым вышел директор — высокий и сухой седовласый мужчина с козлиной бородкой в серебристо-серой шубе из гладкого меха. Он сразу не понравился Гарри, а когда заговорил с директором бархатно-льстивым голосом, мальчик лишь укрепился в своем мнении.
Дамблдор приветствовал профессора Каркарова как старого друга, тот же словно заискивал. После речи Альбуса директор Дурмстранга подозвал к себе одного из подростков. Рон, едва завидев его, воскликнул:
— Это же Виктор Крам!
Волна узнавания распространилась среди учеников, грозя перерасти в истерию. Ли Джордан жалел, что не захватил ни одного пера, Рон вступил в перепалку с Гермионой, так как она назвала Крама всего лишь игроком в квиддич. Хорошо еще профессор Макгонагалл объявила встречу оконченной и велела всем возвращаться в Большой зал.
Оказалось, что шармбатонцы уже сидели за столом Рейвенкло, а дурмстранговцы топтались у входа, не зная, куда направиться. Рон тотчас попытался позвать гостей к гриффиндорцам, но те уже выбрали стол Слизерина, чем вогнали Уизли в тоску.
— Ну конечно, Малфой, вон, уже к Виктору подлизывается, — пробурчал он.
— Не говори ерунды, — осадил друга Гарри. — Законы гостеприимства никто не отменял.
— Вот именно! — поддержала Гермиона. — Мы должны показать себя в лучшем свете, а не вести себя как кучка дикарей!
— Да ну вас! — фыркнул Рон, продолжая пожирать глазами Крама.
Все гости уселись по местам. Дурмстранговцы с любопытством оглядывали потолок, зачарованный под небо и летающие свечи. Но и они, и шармбатонцы немедленно встали, когда в зал вошли мадам Максим и профессор Каркаров в сопровождении Дамблдора, и стояли до тех пор, пока директора не заняли место за преподавательским столом.
Альбус обратился ко всем присутствующим с приветственной речью, а также объявил, что торжественная церемония открытия Турнира Трех Волшебников состоится после ужина. Потом он хлопнул в ладоши, и на столах появилась еда. Сегодня эльфы особенно расстарались, так как было представлено много новых заморских блюд.
Рон, которого дома не слишком баловали гастрономическим разнообразием, с любопытством и опасением таращился на блюдо из моллюсков. Гермиона сказала, как оно называется, но мальчик не запомнил, так как именно в этот момент к их столу подошла девушка из Шармбатона, своими золотистыми волосами и огромными глазами похожая на вейлу. Ослепительно улыбнувшись, она попросила с французским акцентом:
— Будьте добры, передайте, пожалуйста, буйябес.
Уизли, равно как и остальные мальчишки, уставились на девушку, подыскивая слова. Гермиона страдальчески вздохнула, и только Гарри, равнодушно отнесшийся к очаровательной гостье, проговорил:
— Пожалуйста, — и сам передал блюдо в руки шармбатонки.
— Благодарю. Вы очень любезны.
Когда девушка удалилась к своему столу, Рон пробормотал:
— Вылитая вейла!
— Скажешь тоже! — фыркнула Гермиона.
— Она самая необыкновенная девушка на свете! В Хогвартсе таких нет! — мечтательно вздохнул Уизли.
— Ты неправ, — возразил Гарри, которому стало обидно за Грейнджер. От девушки веяло обидой, а Рон так и не понял, что оскорбил подругу.
В это время два пустующих кресла за столом преподавателя оказались заняты, и вовсе не незнакомцами. В одно сел Барти Крауч, а в другое Людо Бэгман. И если первого встретили довольно сдержанно, то второму аплодировал весь зал.