— Отлично.
В комнате ненадолго повисла тишина, которую нарушил Гарри, спросив:
— Надеюсь, все произошедшее не слишком вас шокировало?
— Одно можно сказать точно, с тобой не соскучишься! — усмехнулся Рон. — Подумать только, мой друг — лорд!
— Но ты все равно наш друг! — заверила Грейнджер, переглянувшись с рыжим.
Поттеру было приятно ощущать, что его друзья не врут и даже не лукавят. Особенно Уизли. После всего того, что задумала Молли, Гарри уже ко всему готовился. Но чутье оборотня — это то, чему следует доверять. Поэтому в порыве чувств он обнял обоих и сказал:
— Спасибо! Вы отличные друзья!
— И все-таки ты поосторожней с Малфоем! — посоветовал Рон. — Мало ли чему он научит.
Поттер только рассмеялся, а Гермиона сказала:
— Он же оборотень, а значит, почует ложь.
— Да, точно, — от Гарри не утаилось, с какой теплотой Рон посмотрел на девушку.
— И, если что, меня стая защитит, — добавил Поттер. — И профессор Снейп. Отец ведь ему доверил опекунство надо мной, пока я в школе.
— А я думала, они с Джеймсом не ладили, — протянула Грейнджер.
— Да, так и есть. Но я вовсе не его имел в виду, а того, кто меня усыновил.
— Ясно.
— Понимаете, Джеймс и Лили Поттеры — они, конечно, мои биологические родители, о которых мне постоянно напоминают, но сам я их совсем не знаю. Честно говоря, так легче, иначе у своих маггловских родственников я бы просто с ума сошел. Я чту их память, но настоящими родителями для меня стали те оборотни, что усыновили меня. И на них по характеру и поведению я похож куда больше, чем на Джеймса или Лили.
— Я поняла, прости, — смутилась Гермиона.
— И мы больше не будем так сравнивать, — пообещал Рон.
— Спасибо. Это не неприятно, просто возникает непонятное чувство вины.
— Глупости. Если кому и надо виниться, так это директору. Это ведь он решил твою судьбу так, что ты оказался у магглов?
— Угу.
Гарри не был настроен сейчас углубляться в эту тему — боялся сорваться, и девушка это поняла, заявив:
— Ладно, давайте выбираться отсюда. Скоро ужин. После займемся составлением прошения о клубе.
— Я не смогу, мне нужно будет зайти с Снейпу, — Поттер не любил врать друзьям, но не признаваться же, что в Тайной комнате который год живет Том Реддл.
— Ладно. Я пока сделаю набросок. Так понимаю, тебя до отбоя не будет?
— Скорее всего.
Спускаясь в обитель Салазара Слизерина, Гарри немного переживал о своем друге. Все-таки они так долго не виделись и не общались! Вдруг что-то произошло? То, что было спокойно в предыдущие годы, еще ничего не значит. Надо все-таки подстраховаться каким-нибудь дополнительным средством общения.
Думая об этом, Поттер с облегчением почуял знакомый запах, а потом и услышал шаги. И лишь когда появился темный силуэт в мантии с капюшоном, парень опомнился: шаги! Откуда? Но ведь посторонних запахов не было... Гарри все-таки выхватил палочку, когда услышал голос Тома:
— Это всего лишь я, Гарри.
— Хм... ты как-то сильно изменился за лето, — с сомнением протянул молодой оборотень.
— Не без этого. Проходи ко мне, там и поговорим.
Стоило войти в личные покои, как Том скинул мантию, оставшись в рубашке, брюках и босиком, и сказал:
— Как видишь, у меня появились ноги. Этим летом получилось отыскать Нагайну и приманить ее сюда. Жалко, конечно, змею, она была моим фамильяром долгие годы. Но я сам виноват, не стоило помещать в нее крестраж.
— Ты ее убил?
— Пришлось. Мы ведь давно обсуждали это — другого выхода нет. Не хочется жить с жалким огрызком вместо души.
— Это понятно. И перемены, должен сказать, весьма разительные!
— Угу. Пришлось учиться заново ходить, — усмехнулся Том. В его голосе по-прежнему остались шипящие нотки, да и чешуя, кажется, все еще покрывала тело.
— Ты теперь снова человек! Ну, кроме чешуи.
— Не совсем, — почти смущенно возразил Реддл. — Часть, скажем так, очень важных для меня органов все еще змеиные.
— Думаю, я не хочу знать, какие именно, — прозорливо согласился Гарри. — Видимо, с Грейбеком ты тоже пока встречаться не хочешь?
— Еще рановато, — со вздохом согласился Том. — Хотя чем дальше, тем труднее терпеть. Особенно когда возвращаются воспоминания.
— Они все вернулись? — осторожно поинтересовался Поттер.
— Нет, но многие, очень многие. К счастью, среди них была и память об оставшихся крестражах.
— Сколько их еще?
— Три. Одно в кольце моего деда, другое в чаше Пенелопы Пуффендуй. Насколько мне помнится, она передана на хранение Лестранжам, и третья часть в диадеме Ровены Рейвенкло.
— Основательницы факультета воронов?