Однажды Павел Егорович пришел домой и с ходу сообщил своей супруге:
- Экая, подумаешь, беда: в баке с деревянным маслом (низший сорт оливкового. - А. М.) нынче ночью крыса утонула. А в баке масла более двадцати пудов. Забыли на ночь закрыть крышку - она, подлая, и попала.
Жена ответила:
- Ты уж, пожалуйста, не отпускай этого масла нам для стола. Я его и в рот не возьму, ты знаешь, как я брезглива.
Павел Егорович принялся размышлять, что делать с этим маслом. Выливать вроде жалко. Продавать - нечестно. Наконец выход был найден: нужно устроить над маслом молебен. Посланец Чехова-отца ходил по домам постоянных покупателей и говорил:
- Кланялись вам Павел Егорович и просили пожаловать в воскресенье в лавку. Будет освящение деревянного масла.
- Что за освещение? - не понимал обыватель. - Какого масла?
- В масло дохлая крыса попала, - разъяснял посланец.
- И вы что, его продавать будете? - искренне удивлялся обыватель.
Состоявшийся обряд довольно живо описал Александр Павлович Чехов: «О. Федор покосился на обстановку и в особенности на миску с маслом, облачился и начал служить молебен. Павел Егорович вместе с детьми пел и дирижировал важно и прочувственно… В конце молебна протоиерей прочел очистительную молитву, отломил кусочек хлеба, обмакнул в миску и съел с видимым отвращением. Освященное и очищенное масло торжественно вылили в бак и даже взболтали, а затем гостеприимный хозяин пригласил всех к закуске… По окончании торжества все разошлись и разъехались, и с этого момента, к величайшему недоумению Павла Егоровича, торговля сразу упала, а на деревянное масло спрос прекратился совсем».
В конце концов несчастному, залезшему в долги предпринимателю пришлось бежать в Москву от кредиторов.
Сегодня в лавке Чехова открыт музей. Правда, попасть туда совсем непросто - нужно заранее заказывать экскурсию. А если одиночный посетитель постучится в дверь, ему, скорее всего, не откроют. В музее сидит одинокая старушка, вещи там довольно ценные, и ей, конечно, боязно пускать в музей незнакомцев.
Впрочем, город Таганрог не только торговал и экономил. Он еще и развлекался. Преимущественно, в городском саду. О том, как он выглядел в середине позапрошлого столетия, вспоминал один из жителей города: «Таганрогский прекрасный, редкостный, можно сказать, городской сад, в котором гимназисты устраивали свои конспирации, собрания, совещались по поводу предстоящих экзаменов. Прекрасный городской сад вообще занимал в нашей жизни немалое место… Вход в сад стоил пятачок. Деньга небольшая, но, увы, в кармане у нас в ту пору не всегда звенел лишний пятак, а потому мы предпочитали лазать в ‘‘дырку’’».
Другой мемуарист писал об этой достопримечательности столетие назад: «Летом здесь играет прекрасный, хотя и небольшой оркестр музыки под управлением даровитого капельмейстера г. Молла, молодого обрусевшего итальянца, уроженца города… Главная его заслуга в том, что он знакомит публику с выдающимися произведениями европейской и русской музыки. За крайне дешевую плату - 7 коп. - даже бедный житель города может провести вечер в саду…»
Словом, скучать не приходилось. И сегодня не приходится. В городе достаточно кафе, казино и клубов. Уютных, без излишнего гламура. Кстати, там спокойно можно заводить знакомства, практически не опасаясь, что за этим кроется какая-либо махинация преступного характера. Люди совершенно искренне подсаживаются за столики друг к другу и совместно проводят досуг.
Другим культурным центром была лестница, так называемая «каменка», спускающаяся от центра города к берегу Таганрогского залива. Путешественник Павел Свиньин писал о ней: «Лестница идет прямо в Греческую улицу, и на верху ее сделана площадка, вроде открытой террасы, с лавками… Невольным образом отдыхаешь здесь лишние полчаса, ибо вид на рейде, особливо к вечеру, когда возвращаются лодки каботажные и замелькают огоньки в каютах, ни с чем не сравним».
Впрочем, развлечения таганрожцев были самые разнообразные. К примеру, пекарь Номикос, будучи потрясающим стрелком, заманивал к себе во двор неискушенных жителей окрестных деревень, которые проходили по его улице.
- Хочешь заработать двадцать копеек? - спрашивал пекарь. - Бросай шапку вверх. Если не попаду, получишь двадцать копеек, а если попаду, получишь кукиш с маслом.
Он попадал всегда. Крестьянин подбирал с земли свою разодранную в клочья шапку и, недовольный, уходил.
Иной раз всяческого рода развлечения действовали в прямом смысле слова убийственно. В 1912 году жители города были поражены самоубийством скромного юноши Николая Депальдо. Он написал удивительное предсмертное письмо: