- В законе сказано: родители - это законные представители своих детей, - объясняет Людмила Викторовна. - Решили они перейти на самообразование - вот и отлично. Никто же не запрещает учиться. Двенадцать и шестнадцать километров - это не так далеко.
Ирина Станиславовна Тамбулатова, мама семиклассника, с Людмилой Макаревич не согласна.
- Представьте, - говорит она, - как утомительно - каждый день туда-сюда на автобусе. А автобус один, то есть у кого уроков меньше, те должны там в Дубовой роще болтаться, ждать, пока у одиннадцатого класса уроки закончатся. Я не хочу своего ребенка непонятно куда отпускать.
«Непонятно куда» применительно к Дубовой роще звучит с некоторой натяжкой. Другое дело, что Дубовая роща - тоже не навсегда. В целях «оптимизации» образовательного процесса областное министерство образования предлагает сократить число школ в Нестеровском районе с 14 до трех к 2010 году.
- После четвертого класса детей предлагают отправлять в Нестеров в интернат на пятидневку, - говорит Ирина Тамбулатова.
Спрашиваю у Людмилы Макаревич, правда ли это.
- Правда, - отвечает директор. - Но есть же выход: мы можем написать проект автономного учреждения. Вот только подзаконных актов по поводу таких учреждений пока нет, но ведь будут же.
- Пишем мы проекты, пишем, - говорит Галина Кривошеева. - Пишем, отправляем в Калининград, Калининград отвечает: учитесь зарабатывать, учитесь конкурировать. А с кем конкурировать? Мы одни в лесу.
Конкурировать пока приходится с невидимым врагом, который дает о себе знать часто с совершенно неожиданной стороны. Уже после реорганизации школы из министерства пришла бумага об изменении санитарных норм: теперь стены в классах должны быть только крашеными, обои запрещены.
- Мы повздыхали, собрали по десять-двадцать рублей, купили краску, - рассказывает Ирина Тамбулатова. - Будем красить, только, боюсь, когда покрасим, они что-нибудь опять придумают. Обложили со всех сторон.
Кто- то из выпускников подарил школе унитаз, сейчас родители строят в школьном здании туалет -люди из министерства уже выражали недовольство удобствами на улице. Говорят, это тоже противоречит санитарным нормам. Наверное, и в самом деле противоречит.
- Пусть еще скажут спасибо, что мы сейчас в демографической яме! - возмущается Галина Кривошеева. - А если рождаемость вдруг действительно повысится, как они того вроде бы хотят, - что тогда? Три школы на район? Может мне кто-нибудь объяснить, почему в 1946 году, когда вообще ни у кого ничего не было, первым делом здесь основали школу, а сейчас, когда все замечательно, школу убивают? Так надо? Кому?
Прошлой осенью учителя и родители собирались праздновать шестидесятилетие школы в Краснолесье. Потом праздник решили перенести на год, но удастся ли отпраздновать юбилей этой осенью, никто не знает. До истечения соглашения с вечерней школой остаются считанные дни, никаких новых вариантов сохранения школы ни у кого нет.
- Будем опять работать бесплатно, - обещает учительница. - Главное, чтобы из здания не выгнали.
Анна Андреева, Наталья Пыхова
Самые хрупкие цветы человечества
Как воспитывают детей, которых врачи признали безнадежными
Мальчик лет восьми неуверенно топтался на деревянной горке, боялся, смотрел вниз, думал, - но все-таки сел и съехал. «Сам!» - закричали женщины. Бросились поздравлять Ирину, и тут же: «У него приступ!» - «Да ничего, - ответила она, обнимая сына, - уже прошло».
Эпилептические приступы на этой детской площадке - привычное дело. А скатиться с горки или сесть на качели - совсем не игра: это учеба и работа. Каждую субботу они собираются здесь - дети с «множественными отклонениями в развитии». Дети, которых приговорили быть «необучаемыми», и их мамы, которые не захотели с этим смириться.
«Самые хрупкие цветы человечества», - называл таких детей Сухомлинский.
Их не отдали праотцам
Эти мамы познакомились на занятиях в Центре лечебной педагогики, а потом создали свою организацию, назвав ее «Дорога в мир». Диагнозы детей - тяжелые формы аутизма, эпилепсия, отставание в умственном развитии, детский церебральный паралич, генетические заболевания (например, синдром Ретта), органические поражения ЦНС. Это очень разные дети. Кто-то умеет произносить несколько слов, другие пожизненно безмолвны, кто-то не в силах усидеть и пяти минут, другие почти неподвижны. У каждого из них драматическая биография, которой хватит на десяток взрослых жизней: клиники и больницы, операции и курсы лечения, консилиумы, улучшения и ухудшения, вспышки надежд и ужас отчаяния, реабилитация по всем мыслимым и немыслимым методикам.