Поэтому я развернулся и пошёл прочь от явно офицерского костра. Можно было, конечно, поискать Анжея или даже Архо. Но, наверное, если бы они были здесь и хотели меня видеть, то сами бы нашли. Это намного проще. Коньяк заканчивался, настроение, и так не особо радужное, после изображения раба у Марикиных ног в присутствии даккарцев, совсем сдохло. Было огромное желание наконец набить кому-нибудь морду. Поэтому я свернул к ближайшему рингу. Понимаю, конечно, что драться на него меня никто не пустит. Но можно и просто поглядеть. А ещё лучше просто нарваться на кого-нибудь, имеющего возражения против моего присутствия, и начистить ему рожу.
Парни на ринге были слабенькие. Миссия покинула планету сразу после заключения предварительного договора. За день до суда надо мной. А те, кто приехал сюда в качестве даккарского представительства, уже не были мастерами-спортсменами. Это были пауки, техники, медики, Ацунавы – торговцы. Клинки были для них традицией, а не основным инструментом профессии.
Я втиснулся поближе к рингу, грубо нарываясь на неприятности. И получил, что хотел. Парень, которого я отпихнул, с шипением развернулся, с размаху целясь мне в челюсть. Радостно улыбнувшись, я увернулся от удара и всадил в него серию. Как я давно никого не бил по-настоящему! О как у меня чешутся кулаки. Правда, бой получился очень короткий. У парня оказалось больше гонора, чем реальных сил. Буквально через минуту он свалился на землю без возможности самостоятельно подняться. А защищать его никто не вступился, потому что место нашей драки быстро обступили гвардейцы представительства. Самые трезвые ребята на празднике. Можно конечно было нарваться на гвардейцев. Эти-то уж точно умеют драться. Но даже в таком пьяном и злом состоянии я надеялся, что когда-нибудь Даккар примет меня обратно, поэтому ссора с законом была излишней.
Я просто прекратил дубасить парня и, отряхнувшись, двинулся прочь. Меня никто не останавливал. Драться один на один с даккарцем не преступление. Тем более, я безоружен. Когда я проходил мимо одного из гвардейцев, он презрительно произнёс:
- Шёл бы ты отсюда.
Даккар меня видеть не хотел. Что бы я ни делал, чего бы ни добивался для его блага, я есть и останусь его позором.
Я уже почти выходил из лагеря Даккара, когда меня окликнули:
- Роджер.
Передо мной стояла улыбающаяся чемпионка – Артемида.
- Привет. Я так рада тебя видеть!
М-да! Женщины. Единственные, кто продолжает со мной общаться, несмотря ни на что. Причём неважно, кто эти женщины: молоденькие дурочки у Марики дома или чемпионки партии Драконов. Она переминалась с ноги на ногу:
- Привет.
Если подумать, общество Артемиды было лучше, чем презирающие меня даккарцы или Марика, перед которой нужно ползать на коленях.
- Привет, чемпионка.
12. Юная Арнелет
-
-
- - Марика:
-
Осознание, что сегодня мне придётся напиться, явилось как-то очень быстро. Даккарцы пили полными стаканами и исключительно до дна, подливая нам в том же объёме амосу. И хотя бутылку довольно крепкой «Ночи желаний» быстро сменили на, в принципе, лёгкую «Волну поцелуев», в таких объёмах можно было напиться и лёгкими напитками.
Мы правильно сделали, что основной фигурой на переговоры со стороны Даккара пригласили Гардмана. По даккарским меркам он был уже очень немолод. В черных волосах пробивалась седина, а лицо стягивали морщины времени. Он уже носил в своей жизни высшие ордена Даккара и был освобождён от них по возрасту. Омоложения и стимуляции жизни для даккарцев, как и для неолетанок, изобретено не было. Вот только неолетанки без всякой стимуляции живут лет до семисот. И мои сто – молодость. А природная продолжительность жизни даккарца полторы сотни лет, средняя - всего шестьдесят. С точки зрения астрономических лет, генерал Гардман был лишь на несколько лет старше меня. С точки зрения возраста, и я, и Энастения, и хамка Перлиада чувствовали себя юными эми перед пожилым мужчиной. После какой-то рюмки мы даже начали называть его дедушкой!
- Юбля, Энастения, ты старше меня раза в два! Какой я тебе дедушка!
- Мне всего двести лет, генерал. Если перевести это по стандартной шкале взросления человека, получится только около тридцати пяти. Неолетанки долго живут, но и долго взрослеют. Вон, посмотрите на Нандрель, тьфу, Вестника.
Нандрель в это время пыталась с пьяных глаз попасть цепочкой от коммуникатора в горлышко бутылки. Причём, занимаясь этим, была настолько сосредоточена, что не сразу заметила обращённое на неё внимание.