- Нандрель, может, я что-то не понимаю? Зачем они тянули почти год весь этот балаган, если всё-таки хотели разнести планету?
Нандрель хмыкнула:
- Возможно, мы что-то не учли. Возможно, их игра была хитрей. Нужно срочно взвесить всё, учитывая сложившиеся обстоятельства. Можно, мы приедем к тебе всей командой, в офисе нам сейчас журналисты работать не дадут.
- Приезжайте.
Телефон отключился. Я медленно вдохнула прохладный воздух раннего, очень раннего утра. Надо пойти сказать Роджеру. Блин! И так всё непросто было, теперь, вообще, крышка моему семейному счастью. Но не сказать нельзя.
Я спустилась по лестнице, прошла по длинному коридору, не спеша, наблюдая, как над садом поднимается солнце, и размышляя, в каких словах преподнести Роджеру такую катастрофическую новость. Поднялась в его комнаты. В спальне чертёнка не оказалось. Не было его и на тренировочной площадке, и на террасе, где он обычно работал с бумагами, и в комнате, которую давно следовало обозвать его столовой. Устав искать по комнатам, я решила пойти другим путём и разбудила Марлин. Эту спокойную, до педантичности дотошную женщину Роджер недавно назначил своим секретарём.
- А си уехал.
- Как?
- Ночью ему пришло сообщение, что Даккар погиб, и через час он уехал.
Приплыли! Куда он мог уехать? Естественно, Марлин такой информацией не обладала. Я села на ближайший подоконник, набрала телефон Роджера, – он не снял трубку. Со страхом я набрала портальный центр Краско. Меня сразу переключили на начальника. Та, всячески улыбаясь, заявила, что, конечно, сегодня они выпустили си Роджера, понимая всю исключительность ситуации, но, вообще, это неправильно, ведь в его документах стоял «Выезд в сопровождении». Поэтому не была бы я так любезна, оформить задним числом нужные бумаги…
Вот теперь точно всё! Полный крах! Чертёнок обижен, сбежал и не отвечает. Моя семейная жизнь рассыпалась в космическую пыль вместе с чёртовым Даккаром! Я даже не стала ругать эту бедную женщину - Роджер был в ярости, – ведь погиб его любимейший Даккар, - в таком состоянии они просто побоялись его не выпустить.
Я вернулась в кабинет, налила себе крепкого успокаивающего чая и начала ждать свою команду.
-
-
- - Роджер:
-
Пустота. Безмолвие, на месте оцепеневшей от вакуума души! Боль? Нет, то чего нет, болеть не может! Из меня выдрали, обрубили, выжгли самую важную часть меня – Даккар. Мужчина живёт честью, войной и преданностью Родине. У меня забрали войну, отобрав право носить оружие. Растоптали честь тысячу раз. Единственное, что оставалось у меня в последнее время, это преданность Даккару. Что я… что все мы теперь без него?!
Я резко притормозил лайнер у ворот даккарского представительства в Кострах. Ждут ли меня здесь? Нужен ли я здесь кому-то? Получив известие о гибели планеты, я размышлял лишь минуту. Было и так очевидно, – я должен вернуться к своим. Моё заточение у Марики больше не имело смысла. Ника, после рождения дочерей, претензий ко мне не имела. А Даккару сейчас должны понадобиться воины, и, честно говоря, я очень надеялся, хотя бы в честь траура и ритуала крови погибших, получить обратно право носить оружие. Документы на мой выезд с Селены Марика оформляла ещё для празднования примирения с Энастенией и Перлиадой. Поэтому я просто явился в портальный центр и ткнул этой бумажкой в нос женщине на пропускном пункте.
Стоящий у входа в даккарское представительство солдат смерил меня презрительным взглядом, но всё-таки открыл ворота, не спросив ничего. Вид у него был немного растерянный. Ну, что ж, события этой ночи выбили почву не только у него из-под ног. Я, явно, был не единственным, кто поспешил сюда – на стоянке было не приткнуться. Плюнув и загнав лайнер на лужайку, я направился в штаб.
Неизвестно почему, но представительство полностью контролировалось братством Каменной реки, к которому я, собственно говоря, и принадлежал изначально. Это братство почти полностью состояло из сыновей Об Хайя. Исполнял обязанности командующего представительством - мой старый учитель – мастер Отардан.
Я остановился перед дверями штаба. Солдат у входа недовольно оглядывал меня. В глазах этого мальчишки читался страх. А вот это уже плохо – даккарцы не должны бояться.