К алтарю двинулись с разных сторон генералы, генерал-капитаны, командоры, капитаны. Даккар предпочитал чёткость во всём. Даже в ритуале прощания.
Я ступил на поле алтаря. Целое поле маленьких тарелочек, и на каждой своё имя, имя воина, погибшего этой ночью, не пролив крови врага. Я точно знал, где находится нужная мне тарелка. Я сам её туда ставил, сам искал это имя в списках погибших, сам, не найдя, вносил в список тех, кто должен быть упомянут в ритуале прощания. Денатор Об Хайя уже давно был стариком. Стариков обычно не включают в такие ритуалы. Но Денатор был моим дедом, тренером, который научил меня всему, человеком, чьего презрительно взгляда я боялся больше всего, воином, который остался на планете поддерживать порядок, в надежде, что мы сможем её защитить.
Да, он был стар. Семь лет назад он ушёл даже с должности тренера в школе рода Об Хайя. А когда-то был главным мастером этой школы. Мой отец, все мои дядьки, братья с рождения были обречены в совершенстве овладеть искусством традиционного боя на мечах. А уж когда дед совсем оставил службу, весь его талант тренера достался мальчишкам, подраставшим в то время в его доме – сыновьям и внукам. Я тогда только получил право носить оружие. Архо уже носил его три года… Все мужчины в доме моего деда носили ордена мастера боевых искусств. Только я умудрился лишиться этого ордена.
Я остановился около чаши, выдернул левый меч и воткнул его в землю. Это мои собственные мечи, доставшиеся мне ещё тогда, в двенадцать лет, от кого-то из старших мужчин рода. Архо сохранил их для меня.
Рядом в землю вошёл ещё один меч, брат склонил голову:
- Ты прав, пусть ему было много лет, он не должен был так погибнуть. Мужчина должен погибать, сражаясь в бою, или от старости. Мы напоим богов кровью за его душу!
Я улыбнулся. Как это, оказывается, важно – чувствовать рядом плечи своих братьев. С Архо мы не просто братья, мы дети, выросшие в одном доме. Отец привёз меня с матерью в дом деда, когда мне было несколько недель. Архо был сыном одного из моих дядек. Впрочем, это неважно. Даккарцы своим родителем считают того, кто учил их военному делу. Нас с Архо учил дед.
Мы ещё оставили по ножу у чаши самого Даккара. Я должен был ему, как никто другой, ведь это я не успел его спасти.
Алтарь просто щетинился рукоятями клинков. Молчаливо и спокойно даккарцы обещали расправу своим врагам. Они покидали алтарь и направляли лайнеры к своим кораблям, чтобы, как можно быстрее, выполнить обещанное. Тысячи кораблей, больших и маленьких, уходили из портов.
Мы вышли на корабле одного из мастеров школы. Я воспользовался правом паука присутствовать на совещании командиров. Капитан корабля развернул перед командирами групп карту.
- Вот планета, выделенная нам разведслужбой братства. Колония Республики, около двухсот тысяч жителей, шахты и дозаправка кораблей. Нас двенадцать отрядов по восемь человек. Вполне достаточно, чтобы утопить эту планету в крови, утолив жажду богов.
В САП–овских газетах мне часто попадалась фраза «беспорядочные нападения даккарских пиратов»... Это ложь. Никакие нападения даккарцев не бывают беспорядочными. Любое нападение рассчитано и запланировано. Даккарцы не нападают наобум, не нападают на «незнамо кого» и не нападают без плана. Это искусство военных: просчитывать каждую мелочь и при этом оставаться непредсказуемыми.
-
-
- - Марика:
-
Не то чтобы после случившегося я ждала от этого дня чего-нибудь хорошего. Но такого…
Утром все новостные каналы в прямом эфире транслировали церемонию прощания даккарцев. Минимум речей, минимум атрибутики, да, и вообще, как-то скомкано. Повтыкали в землю мечи и как-то быстро разбежались.
А вот уже вечером началась бойня. Даккарские диверсионные отряды просто вырезали мелкие колонии Республики. Правильно, какие речи, пойди и отомсти! САП был в шоке. Я, признаться, тоже. Такого количества крови Вселенная не знала очень давно. Выжженные дома, сметённые одним профессиональным взмахом воинов от рождения целые города, колонии. Горы трупов – месть за то, что вернуть нельзя!
Где-то там, на одном из этих кораблей смерти, был Роджер. Меня начинало знобить от одной мысли, что его руки сейчас тоже в крови этой мести. Мне не понять его: когда погибла Арнелет, мне было четыре года. Я не знала той Родины, и к этой не шибко привязалась. Я всегда была чужой везде. А у него ещё сутки назад где-то далеко был дом. Мать, наверное. Я чувствовала себя такой сволочью. Такой жестокой и бесполезной. Ну почему я была уверена, что Республика ограничится угрозами и не нападёт на Даккар? И не я одна! Мы ведь даже, наверное, имели точные решения их генералов. Но что-то заставило их передумать! Передумать и разрушить всё, что было у меня в руках.