- Через четыре часа нас ждёт публика. Сейчас попробуем умыться и одеться. Кушать хочешь?
Марика:
После антидепрессанта Роджер, явно, начал приходить в себя и даже шутить. Я с облегчением вздохнула. Он хорохорился, требовал не таскать его на руках. Съел пару бутербродов. А когда я вынесла его из душа и, уложив на кровать, пошла за одеждой, уснул буквально в считанные минуты.
Я просто стояла, любуясь. Он улыбался во сне. Взглянула на часы. Пусть спит! Если он от амосы за три часа отходит, пара часов могут полностью снять этот ненормальный эффект от туманки.
Думать не хотелось. Хотелось улыбаться. Пьянящая эйфория от удавшегося блефа и шаткой игры. Я вернулась в зал к своим помощницам. Рядом с Димуаной топтался мужчина, с волосами ярко синего цвета и чемоданчиком с явно парикмахерским инструментом. Помощница удивлённо глянула на меня:
- А где наш молодожён? У меня всё готово наводить марафет!
- Спит. По-моему, туманка дала на нём какой-то не тот эффект. Пусть. Успеем.
Нандрель вытянулась в кресле, потягивая коктейль:
- Думаю, дело не только в туманке. Его же к смерти сегодня приговорили. Неслабенькое, я тебе скажу, потрясение. Поспать - это хорошо.
Димуана отослала парикмахера:
- Хорошо, чем займёмся пока?
Я тоже плюхнулась в кресло:
- Посмотрим, что там о нас говорят центральные каналы?
Центральные каналы о нас ГОВОРИЛИ! Много всего и разного.
"Неожиданно закончился сегодня в Кострах суд над даккарцем Роджером Об Хайя, обвиняемом в нападении на мастера Морриган. Сразу же после оглашения приговора в зал суда ворвался крупный вооружённый отряд, во главе со скандально известной хранительницей Мореной. Пользуясь невнесёнными пока поправками в кодексы основных объединений, Морена объявила Роджера Об Хайя своей собственностью и провела старый неолетанский обряд свадьбы с ним".
"Мастер Сехмет заявила для прессы, что Драконы не имеют претензий к хранительнице Морене по поводу Роджера Об Хайя".
Нандрель усмехнулась:
- За главную в штабе драконов отдувается Сехмет. Полагаю, Ника уже едет к нам.
Димуана подмигнула:
- Ничего, произнесёт поздравительную речь, а потом нальём ей бокал лёгонькой амосы и дадим пару парней для снятия напряжения. Даниэлла Энастения лёгкий гость. Вот заткнуть язву Перлиаду будет значительно сложней.
"Официальный Даккар пока воздерживается от комментариев".
- Ещё бы они что-то сказали сейчас прессе. Пришлось бы объяснять, почему они молчали в зале. Поведать широкой публике, что Арсе сидела у них в мозгах! А эти упрямцы до сих пор не хотят честно признать, что легко поддаются влиянию Ар.
Меня окружают авантюристки и хулиганки! Впрочем, ничего неожиданного ни один канал СМИ нам не поведал. Все очень дисциплинированно, в разной тональности, вещали лишь то, что я, собственно, и хотела донести до общественности.
Роджер(Дже):
Я проснулся в большой светлой комнате, на просто невероятных размеров кровати. Тонкая ткань заслоняла окна, почти не препятствуя яркому дневному свету. На улице чирикали какие-то птицы, и слышался шум листвы…
Сознание было ясным и чистым. Я понимал, что нахожусь где-то в доме Морены. Что меня официально объявили рабом. Даже отпечатки пальцев сняли и бумаги выписали. Я скосил взгляд на свою грудь. Дикарка! Клеймить меня калёным железом! На груди чётко читался непонятный иероглиф. Убью!
Я обессилено сел на кровати. В том, что в прямом бою Морену мне не победить, я не сомневался. А хитрить - ниже чести даккарца. Только какая у меня теперь честь?! Какая честь у раба?! Почему Архо не помог мне там, в зале, почему не пристрелил?! …Кроме того, Морена бессмертна...
Рыкнув сам на себя, я встал. Не думаю, что у меня много времени. Но, чтобы покончить с этим позором, хватит и десяти минут. Просто убить себя! Я уже смирился с тем, что умру сегодня. Ничем другим такой позор не смыть! Надо только найти, чем. Своего оружия у меня давно нет. Придётся искать оружие у Морены. Я огляделся. В этой комнате ничего такого не было. Я проверил коридор, за ним оказалась ещё одна комната, потом зал с картами и картинами. За ним, неслышно отворив широкие густо украшенные орнаментом двери, я нашёл библиотеку. Есть! На стене, в большой стеклянной витрине, красовалось оружие. Хорошее оружие, видно профессиональную заточку и качественную сталь. Я подхватил небольшой столик и разбил витрину. Из зала раздался женский визг. Молодая женщина в тонком розовом платье кричала, вылупив на меня испуганные глаза:
- Вот, дура!
Я осторожно вытащил осколки и, раскручивая крепления, отцепил небольшой меч, чуть длиннее традиционного даккарского. Потрогал лезвие. Не даккарская работа, но хорошая. И конец хорошо заострён... Только надо, чтобы наверняка. Трус! Чего ты тянешь?!
В комнату с размаху влетели Морена, Нандрель и ещё какая-то неолетанка.
- Чёрт! Роджер, брось оружие! Нандрель, Димуана, оставьте нас! И Фику захватите.
Я сделал шаг назад, поудобнее перехватив меч. Одно сильное движение…
- Оставь меня одного! Я не собирался трогать эту женщину.
- Оставить?! Ага, чтобы через полчаса найти здесь твой труп?! Может, я не особо читаю души, чертёнок, но отличить взгляд человека, решившегося на самоубийство, могу!
- Это моё дело! Тот слой позора, которым я покрыт, смывается только кровью!
- Тот позор, о котором ты говоришь, от твоей смерти никуда не денется! Ты в центре событий. Так получилось, что эти события закрутили именно тебя. Не было бы тебя, они бы так же закрутили другого сына Даккара. Я всё равно тогда бы привезла на бой в Чашу самого симпатичного чемпиона. И он всё равно бы проиграл. И всё равно бы все СМИ трепали бы его имя вдоль и поперёк. Только ему, скорее всего, не удалось бы подставить меня и вывести из игры. Возможно даже, у него не хватило бы сил пережить всё это и остаться гордым, как ты. И Свободные земли смеялись бы ещё над хрупкостью Даккара. Возможно, даккарцы и воспринимают самоубийство очищением, но жители этих земель считают его трусостью. Убьешь себя сейчас и дашь им возможность ещё и посмеяться!
Я опустил оружие. Из глаз текли слёзы. Слабак! Расплакался, как ребёнок!
- Но быть твоим рабом позор не меньший!
- Чушь! Ты не раб мне! Я назвала тебя мужем, а не рабом! Понимаю, что на даккарский, может, это и переводится как-то похоже, но на местных языках это очень разные понятия. Я назвала тебя своим человеком, в смысле, человеком из моей команды. Семья, в нашем понимании, – это самая крепкая команда. Неолетанки способны предать друзей, сестёр, мать, взрослых детей, но неспособны предать тех, кого называют своей семьёй. Единственное, что может заставить неолетанку обнажить меч, это угроза её семье. И в первую очередь эта семья состоит из мужчин, названных ею мужьями.
Я кулаком утирал глаза. Юбля! Что-то прорвалось во мне. Как будто не выдержало давления всего, что накопилось... Морена стиснула меня, обнимая, без усилий забирая оружие.
- Роджер, мне более ста лет. Полсотни из них я имею право завести семью. Но ты первый мужчина, кого я согласна принять в свою команду. Да, я командую. Но ты достойный помощник. Я бы никогда не сделала этого без твоего согласия. Я была согласна ждать твоего согласия столько, сколько нужно. Но, прости, я не могла допустить, чтобы тебя расстреляли!
- Почему мне кажется, что ты просто опять ловко вывернула истину.
- Перестань уже подозревать меня во вранье. Я уже не играю против тебя. Всё! Мы уже играем заодно.
Я тщетно старался взять себя в руки:
- И за что мы играем?
- Помнится, я обещала что, если ты поедешь со мной, выступить в защиту Даккара. Конечно, авторитет мой сейчас сомнителен, но я, по мере сил, собираюсь выполнить своё обещание.
- Твои оговорки сразу наводят на мысль, что сил у тебя вдруг может оказаться очень мало.