- Я сделаю всё, что смогу, и ты будешь принимать в этом самое непосредственное участие. Так что, могла я сделать что-то или нет, сможешь судить из первых рук. Я не собираюсь ничего от тебя скрывать. Вся информация, которой я обладаю, для тебя будет доступна. Традиции Арнелет разрешают мужчине вникать в любые вопросы, связанные с его ами, и присутствовать в любом месте, где она находится, кроме отношений с другими мужчинами.
- Морена, если ты меня опять обманешь...
- Роджер, всё, заканчиваем паранойю! Ты учишься доверять мне. Я тоже, между прочим, рискую многим, но между тем собираюсь полностью доверять тебе. И ещё! Мы уже как-то договаривались, что для тебя меня, при любых обстоятельствах, зовут Марика.
Мне, наконец, удалось как-то успокоиться. Чёрт, второй раз у неё на руках сопли развожу. Глупо, конечно, спрашивать себя, за что мне всё это. Но порой эта мысль просто грызёт мозг. Чем я так провинился перед богами?
- И что теперь? Ещё одна публичная церемония моего позора?
- Ну, столь пафосно я бы этот приём не назвала. Приятным он, конечно, будет вряд ли. Но никаких ритуалов там уже не будет. Просто интриги и игра на публику и прессу.
- И что я там должен делать?
- Лучше, если ничего. Мы просто оденем тебя прилично по местным меркам. И твоей главной задачей будет просто никого не бить. Просто присутствовать и внимательно слушать.
- Прилично!? В рабских тряпках с размалёванной рожей?! – я представил себя с тряпкой на лице, размалёванными глазами и губами, и с новой силой возжелал сдохнуть прямо на месте.
- Так! Я помню твоё отношение к местной моде. Во-первых, "тряпку на лице", эта штука называется Сшафа, ты носить не будешь. На планете, где я родилась и выросла, мужчины не закрывали лиц, и я имею право перенести этот обычай в свою семью. Натянуто, конечно, но букве писания не противоречит. Во-вторых, я понимаю, что тебе не нравится косметика, но её не обязательно должно быть много. Да и заплаканные глаза, по-моему, смотрятся хуже. А под подводкой этого не будет видно.
Она взяла меня за плечи, выводя из библиотеки:
- Пошли. Я, знаешь ли, по жизни занимаюсь политикой. А это значит, что ты теперь тоже, однозначно, занимаешься ею. А в политике такие мелочи, как внешний вид и суждение прессы, имеют очень большое значение. Так что сейчас мы сделаем всё так, чтобы никто не смог подкопаться. Мы их всех уделаем!
Глава 18
Марика:
На дикий визг Фики мы выскочили все втроём. Блин! У меня аж сердце в пятки ушло. Роджер, в чём был. То есть в полотенце на бёдрах и браслетах на руках. Снимает короткий меч из моей коллекции оружия королей династии Аливца. А в глазах такая чернота... Как чёрные глаза могут стать ещё черней?! Сколько ненависти, боли, отчаянья. Срочно что-нибудь придумать! Уговорить?!
-...Возможно, даккарцы и воспринимают самоубийство очищением, но жители этих земель считают его трусостью. Убьешь себя сейчас и дашь им возможность ещё и посмеяться! ...Ты не раб мне! Ты человек из моей команды!
Чертёнка прорвало. Из чёрных глаз градом покатились слёзы. Бедненький, сколько боли в тебе накопилось!
Блин! Читала же я отчёты маньячки Урсуданы: хрупкие и склонные к суициду. Я с ума сойду, если он убьет себя. Сегодня же договориться о приёме в центре дистанации. Никакие деньги не измерят ценности его жизни для меня. Ну, чем тебя успокоить? Что ты сочтешь достаточно ценным, чтобы это перевесило твой "позор"?
- ...Я обещала, что если ты поедешь со мной, выступить в защиту Даккара. Я собираюсь выполнить своё обещание. ...Сейчас мы тебя прилично оденем, и ты просто поприсутствуешь на приёме.
У меня было время подумать над словами Роджера, насчёт сшафы, косметики и внимания прессы. Было время найти некоторые выходы. У некоторых народов Арнелет сшафа не была обязательным элементом мужской одежды. Например, мужчины Суани никогда не закрывали лица. И в этом текст писания звучал чётко: "Ами, на чьей родине мужчины не закрывали лица, может велеть своим мужьям поступать так же". Если исходить из формальной буквы закона, я родилась и выросла на Визионе. Так как это, вообще, про-республиканская планета, то, естественно, лица там никто не прятал. С косметикой было сложней: красиво подведенные глаза у мужчин мне всегда нравились.
Роджер скептически осматривал себя в зеркало. Красавец! Тяжёлые военные ботинки, чёрные штаны, плотно обтягивающие бёдра, лёгкая красная рубашка, распахнутая почти до пояса. Волосы подровняли и немного удлинили, чтобы слегка прикрывали ушки. Глазки легко подвели одной тонкой чёрточкой. Портрет демона-искусителя!
- Я похож на раба из борделя.
- Ты похож на взрослого мужчину, смелого и уверенного в себе. А ещё понимающего, что он дерётся на стороне более сильного противника.
- Твои откровенные шортики тоже символизируют сторону сильного противника?
Я рассмеялась. Платье, в которое я переоделась, имело лёгкую прозрачную юбку с множеством крупных вышитых цветов. Естественно, под такую юбку полагались шортики такого же красного цвета, в тон платью. Декольте тоже было в дымке Алышей. Это символ школы Владык Ар, и я собиралась напомнить о своём положении. Зато волосы я распустила, закрутив в крупные кудри.
- В моём случае, шортики символизируют, что я не особо зависима от чужого мнения и порой плевать хотела, что они обо мне думают.
- Для этого обязательно так обтягивать зад?
Я усмехнулась:
- Они ещё, и на ощупь, очень мягкие и гладкие. Потрогаешь... потом... после приёма!
Лайнер влетел на лужайку перед банкетным залом с опозданием на пять минут. Журналисты защёлкали камерами. Я приобняла Роджера за плечи. Он вопросительно покосился на меня:
- Сможешь, назло всем, сегодня поулыбаться? Доброй улыбки не нужно. Достаточно и презрительной.
Он хмыкнул и улыбнулся. Наглой, самоуверенной такой усмешкой-полуулыбкой. Журналисты защёлкали камерами. Если кто-то в мире ещё не верил, что этот брак совершён по моей большой любви, то, глядя на такого Роджера, он легко в эту любовь поверит. Не просто любовь – огненную страсть, пожирающее желание. Если бы обучение Хинти не включало в себя способность контролировать свои сексуальные желания, я бы прямо сейчас и здесь накрыла бы эту усмешку поцелуем и не смогла бы остановиться.
- Оказывается, если его помыть и причесать, он вполне похож на мужчину! - шепнула Перлиада, обнимая меня. И уже громче добавила:
- Но я рада, что ты нашла себе хоть кого-нибудь. В конце концов, главное в муже здоровье и любовь к женщинам. И этого, как я понимаю, в нем достаточно. А остальное ты способна исправить.
Хорошо, что мой чертёнок не замечает в её словах оскорбления. Стерва толстая! Я изобразила улыбку:
- Рада видеть тебя, Великая, и спасибо за поздравления.
Рядом со мной материализовалась Мидея:
- Женщина из государственной регистрации готова торжественно вручить тебе документы.
- Давай.
Мы прошли в зал на своё почётное место. Роджера я усадила к себе на колени: вполне допустимо для свадебного приёма. А кроме того, вряд ли он бы согласился сесть на пол.
Здесь центром внимания была парочка Ника и Энастения. Они мирно сидели друг напротив друга, как добрые подруги, и, усмехаясь, поглядывали на меня. Ника хитро прищурилась:
- Ну, я хочу увидеть официальную бумагу.
Недолгой речи представительницы государственной регистрации браков эта парочка аплодировала громче всех. Энастения молчала, улыбаясь. О наших разногласиях сегодня она как будто не помнила. А вот Ника продолжала гнуть своё. Она подсела рядышком, обнимая меня:
- А ещё я хочу, чтобы ты отдала мне эту сверхтехнологичную нашлёпку, которая, будучи на твоём теле, не позволяет тебе наделать мне внучек.
Взгляд матери был однозначный: или я исполню её желание, или она меня утопит. А, в отличие от Энастении и даже стервы Перлиады, Ника была очень последовательна в своих решениях. Выругавшись про себя, я изобразила улыбку и, отодвинув за ухом волосы, отодрала контрацептив-контроллер.