— Может, кеды?
— Нет.
— Тогда что же?
Сампэй наклонил голову.
— Дзэнта!
— Что?
Сампэй молчал.
— Ну что? Я не понимаю, чего ты хочешь!
Пристально взглянув на раздраженного Дзэнту, Сампэй тихо спросил:
— А папа где?
Оказывается, Сампэй искал гэта, в которых отец ушел в полицейское управление. Никто так и не сказал Сампэю, где его отец. А он не мог спросить. И вот теперь, наконец, отважился, спросил.
Дзэнта не ответил. Закусив губу, он молча смотрел в землю, — из глаз вот-вот покатятся слезы. Заметив это, Сампэй встал и пошел к сараю, будто ему там что-то понадобилось. Зайдя за сарай, он поднял с земли щепочку, присел на корточки и стал рисовать. Он рисовал, а сам тихонько всхлипывал, по щекам его текли слезы. Что он выводил, он и сам не видел. Однако нарисовал все же большой круг, а в нем — глаза и нос. По обеим сторонам круга пририсовал уши, под носом вывел длинные усы. При этом тыльной стороной руки он вытирал слезы. А когда пририсовал усы, уронил щепку и, закрыв обеими руками лицо, горько расплакался.
Немного погодя пришел Дзэнта — лицо у него было заплаканное. Сампэй уже не плакал, но но лицу его были размазаны слезы. Он с гордостью рассматривал большую рожу, которую нарисовал щепкой.
— Скажи, что бы ты стал делать, если бы вдруг появился такой оборотень? — спросил он, показывая на усатое лицо.
— Такой оборотень не появится.
— А если появится, что будешь делать?
— Не появится.
— Ну что ты твердишь одно и то же! Я же спрашиваю: если вдруг появится…
— Не появится. А если вдруг и выскочит откуда-нибудь, подумаешь, какое дело!
— И я нисколько не испугаюсь.
— Ну да!
— А если вот такой?
Сампэй быстро пририсовал к лицу два рога, а во рту добавил множество острых зубов.
— И такого не побоюсь, — сказал Дзэнта.
— И такого? — И Сампэй добавил к роже еще два рога.
Тетушка Укаи, долго проговорив с мамой, отбыла домой в хорошем расположении духа.
— До свидания, Сампэй-тян! — сказала она на прощание. — Смотри не озорничай.
Когда тетушка Укаи ушла, мама позвала Сампэя и Дзэнту в столовую.
— Сампэй-тян, что ты там натворил у дядюшки Укаи? — спросила она.
— Ничего не натворил, — недовольно ответил Сампэй.
— Забрался на высокое дерево, да?
— Ну и что! Я же сам спустился.
— Уплыл в бадье по реке?
— Попробуй удержись! Речка такая быстрая. Я вовсе и не собирался уплывать, меня унесло. Это речка виновата.
— Ну ладно. А зачем же ты остался один у горного озера? Такой был переполох. Всей деревней искали, а ты преспокойно спал в стенном шкафу.
— Спал.
— Зачем ты это сделал?
— Ничего я не делал, — надулся Сампэй. — Я только хотел посмотреть, как каппа будет кататься на черепахе. Поэтому и сидел на берегу озера. Ждал, ждал, а каппа все не вылезает. Ну я и вернулся домой. Вот и все.
— А зачем в стенной шкаф забрался?
— А я спать хотел.
У Сампэя на все находилось оправдание. Не в чем было и упрекнуть его.
— Так.
Мама умолкла, задумалась.
— Мам, а что теперь будет? — спросил Дзэнта.
— Укаи говорят, что они не могут оставить у себя Сампэя, — боятся, он что-нибудь натворит. Тебя вот готовы хоть сейчас принять. Я сказала, что подумаю. Что же делать? Я теперь часто не бываю дома, с кем вас оставлять?
Дзэнта помрачнел. Он был готов на все, раз такое положение в доме, но не мог сразу отказаться от того будущего, которое нарисовал в своем воображении; они с мамой в конце августа переселяются в комнатку при больнице. Комнатка маленькая, но вдвоем они вполне поместились бы. Год назад Дзэнта лежал в той больнице (у него был аппендицит) и хорошо знал ее. Там живет черно-белая кошка по имени О-Хана, у которой родилось тогда шесть славных котят. На окнах в коридоре висит много клеток с птицами: есть и рисовки, и ткачик-аминдава, и канарейки. При больнице проживает старый пес Горо, он спит у входа. Встанешь утром, погуляешь с Горо, накормишь птиц — и можно в школу идти, главный врач больницы добрый, а медсестры все красивые.
И вот теперь мечты о такой прекрасной жизни рушились. Что его ждет у дядюшки Укаи?
— Мама, а что, если никуда не ездить? Давай поживем здесь, пока вернется папа, — выпалил вдруг Сампэй, словно сделал важное открытие.
— Ах, если бы только это было возможно! — грустно улыбнулась мама.
— Конечно, возможно. Мы с Дзэнта-тян все сами будем делать: и готовить, и стирать, и воду для мытья греть. И тогда ты, мама, сможешь уходить куда хочешь. Будешь деньги зарабатывать. Дзэнта-тян, давай с завтрашнего дня и начнем. Если меня научат, я даже рис сварю. А? Мама? — сказал Сампэй храбро.