— Дзэнта, крикни: «Бандзай!»
— Ну вот еще! Кричи сам.
— Бандзай! — тихонько пискнул Сампэй.
Отчего-то у них обоих не хватало смелости крикнуть громко.
Тогда они решили покататься на качелях. Разогнали их чуть ли не до неба. Но отец не обратил на это никакого внимания. Делать нечего, мальчики притаились в тени веранды, у гостиной, и, пригнувшись, тихонечко позвали:
— Папа! Папа!
Видимо, отец не услышал. Тогда они заорали, что было мочи:
— Па-па!
Убежали к прихожей и там спрятались. Посидели немного, вылезли из укрытия и снова притаились у веранды. Опять крикнули: «Папа!» — и удрали. Однако и на этот раз их никто не заметил. В гостиной продолжался разговор, слышался смех. Придется отважиться на что-нибудь дерзкое. Сампэй выскочил из-под веранды и не пригибаясь побежал мимо гостиной к черному выходу, вопя на ходу:
— Папа!
Дзэнта тоже не заставил себя ждать. Трижды выкрикнув скороговоркой: «Папа! Папа! Папа!», он промчался мимо веранды к Сампэю. Встретившись у черного входа, они расхохотались, подпрыгивая на месте, — игра им нравилась.
А отец в это время рассказывал в гостиной:
— Да, здорово мне навредил этот Акадзава. Припрятал подлинный документ, а меня заставил написать новый. Я сказал в полиции, что написать-то я написал, но не воспользовался им. Однако у меня не было доказательств, что документ, выданный им за фальшивый, в действительности — подлинный. Очень натерпелся я из-за этого Акадзавы.
Отец вернулся, а Акадзаву и Саяму увели в полицию. Выяснилось, что Акадзава в корыстных целях скрыл подлинный документ о передаче отцом денег артели акционерному обществу. Более того, он произвел незаконную опись имущества в доме Сампэя и Дзэнты. У их отца не было никаких долгов, за что следовало бы описывать их имущество. А Акадзава заявил, что отец якобы неправильно выплачивал зарплату рабочим и служащим, поэтому он-де и забрал его имущество.
После того как Акадзаву и Саяму препроводили в полицейское управление, снова состоялось собрание пайщиков. Саяму убрали с места управляющего и назначили на это место отца Сампэя и Дзэнты. В тот же день у ворот фабрики собрались ребята и, изображая привратников, выкрикивали:
— Пожалуйте! Первый, второй, третий…
Сампэй не пошел к фабрике. Он качался на качелях, когда прибежали запыхавшиеся Цурукити и Камэити и доложили:
— Сампэй-тян! Шестнадцать человек пришло. Пойдем скорее, будем дальше считать.
— Не, не охота. Лучше зовите всех сюда. Я расскажу о каппе. Знаешь, как интересно! Когда я жил у дядюшки Укаи, меня унесло вниз по реке в бадье. Я доплыл до глубокого-преглубокого омута. Гляжу: из воды показалась огромная черепаха. И как ты думаешь, кто сидел на ее панцире? На ее панцире сидел каппа с блюдечком на голове.
Услышав такое, Цурукити подобрал неподалеку осколок черепицы и положил себе на макушку.
— Я — каппа. А Камэити будет большой черепахой. Ну, пошел, Камэ-тян! Что же ты не шевелишься?
Цурукити уселся верхом на Камэити. Камэити зашагал на четвереньках, выкрикивая: «Уо-уо!» — черепаха тоже должна издавать какие-то звуки, а то не интересно.
— Сампэй-тян! Иди, садись верхом на Камэити. Прекрасная черепаха! Ну, давай пошевеливайся! — покрикивал Цурукити.
Потом они втроем побежали к воротам фабрики и стали там играть в каппу. Тот, кто был «черепахой», привязывал сзади веревочный хвост, а тот, кто был «каппой», клал на голову осколок тарелки или черепицы. Но скоро им надоело ползать на четвереньках, они разбились на группы и устроили соревнования по бегу: хвостатые «черепахи» бегали с «каппами» на плечах. Проигрывала та пара, у которой с головы «каппы» падал осколок тарелки или черепицы. Увлеченные игрой, мальчишки не заметили, как кончилось общее собрание пайщиков.
Отец Сампэя и Дзэнты снова был избран управляющим фабрикой, а конфискованное имущество вернулось в их дом.
Акадзаву и Саяму вскоре отпустили из полицейского участка — за них просил отец мальчиков.
Длинные летние каникулы подходили к концу. Однажды у ворот их дома послышался голос, которого Сампэй давно уже не слышал:
— Сампэй-тян! Выходи играть!
Сампэй выскочил из дома — за воротами стоял Кинтаро.
— Давай поиграем вместе? — сказал он.
— Давай! — согласился Сампэй.
Они обнялись и зашагали к фабрике. Но не успели отойти от ворот, как увидели Акадзаву, идущего в их сторону. Он улыбался, хотя до мальчиков было еще шагов двадцать.