Должно быть, Эстэли что-то почувствовал за внешней невозмутимостью Дани… Он быстро убрал руки, отодвинулся, и его красивое лицо всего на секунду… нет, на полсекунды… неуловимые полсекунды… исказилось гримасой настоящей боли… и тут же снова расцвело прежней беспечной, легкомысленной улыбкой.
И уже через несколько минут Дани не смог бы с уверенностью ответить: была ли эта боль на лице Эстэли? Или это ему просто показалось? Например, из-за неровного освещения в комнате?.. И вообще, так ли уж это важно?..
7. Чудовище из мрака
Он узнал об этом задолго до того, как получил приказ явиться к начальству.
Новость о предстоящем поединке быстро облетела все корпуса учебного центра, её обсуждали преподаватели, выпускники, даже новички зеленые. Спорили, делали ставки…
А ведь Яромир ещё не решил…
Первое, что он сделал, когда узнал, — бросился искать Бешеного. Нашел быстро. Тито сидел под лестницей, возле спортзала. Сидел прямо на полу и курил…
Пока искал Тито, Яромир всё надеялся, что это не всерьез, что Бешеный просто повыделываться решил, что этот вызов — очередная его безумная выходка. А когда нашел… Сдохли эти надежды, едва Яромир увидел взгляд Тито — спокойный, отрешенный какой-то. Не было в черных глазах и тени прежней насмешливости, не издевался Бешеный, не подкалывал, он был серьезен, он всё для себя решил. Глаза — как черные провалы…
Яромир сел рядом с ним и тоже закурил. Некоторое время оба молчали.
— Ты вызов, как положено, сделал? — заговорил, наконец, Яромир. — Начальству доложил?
— Угу.
— Значит, не откажешься?
— Нет, — Бешеный даже не смотрел на него.
Яромир первый не выдержал, взорвался.
— Да что за фигня происходит?! На кой хер тебе это надо, Бешеный?!
Тито будто очнулся, резко повернулся к нему, тоже заорал.
— Блядь, Волк! Я же не спрашиваю, какого хуя тебе втемяшилось в башку непременно офицером стать?! Зачем ты все десять лет жилы рвал, чтобы этого добиться?! А у меня, представь, та же цель! И свои резоны имеются. Если ждешь, что я вот так просто откажусь…
Да, глупо было ждать, что откажется. Бешеный борется до конца. Только зачем же…
— Зачем насмерть?..
Тито орать перестал, застыл опять, голос снова стал спокойным и равнодушным. Будто он этим равнодушным тоном отгородиться пытался от страшного слова «насмерть».
— А как же ещё, Волк? У меня нет другого выхода. По итогам обучения, ты — лучший командир, по всем статьям лучший… Я могу только через победу в поединке занять твое место. А что насмерть… Скажи честно, Волк, если б ты обычный поединок проиграл, ты б смирился, а? Стал бы мне потом подчиняться?
Яромир прислушался к себе.
— Нет, — ответил он. Тито просил честно…
— Ну, вот, — Бешеный был, как будто, уверен именно в таком ответе. — И мне жизни не будет, если ты меня на лопатки уложишь. Не из таких мы, Волк… Не умеем проигрывать.
Яромир подумал вдруг, что впервые за десять лет у них с Бешеным возможность выпала поговорить по-человечески. Только говорить больше не о чем.
— Ясно, — сказал Яромир. Поднялся, отбросил сигарету. Прежде, чем уйти, оглянулся, посмотрел в черные провалы.
— Это моя мечта, Волк, — Бешеный словно бы извинялся. Смешно. — Это моя мечта, и ради неё я на все пойду…
— До завтра, — больше Яромир не оглядывался.
… - Что решил, Шоно? — спросил его Батя. — Ты можешь отказаться от вызова, ты ничего не теряешь.
Как же, не теряет! Авторитет командира должен быть непререкаем, доверять ему должны так… так, как и себе не доверяют… А если он сейчас вызов Бешеного не примет — хрен потом отмоешься от подозрений в трусости! Да и вообще… «Слабак!» — скажут, — «Кишка тонка!» Словом, нет у него выбора, кроме как принять этот чертов вызов.