… Он подходит к носилкам, касается пальцами золотой прядки… Что ж, всё, как хотел, — новый мир, новая жизнь. «Теперь только ты и я».
14. Уйти, чтобы вернуться
Он вынырнул из темного забытья.
Пока ещё не было сил пошевелиться, даже открыть глаза… он пока ещё не мог вспомнить, как это — двигаться. Просто понял, что он — есть, а темнота закончилась.
А потом он вспомнил… боль… Боль, окунувшая его во тьму… Сейчас ничего не болело. Но он чувствовал… холодно… И где-то был свет… Если открыть глаза… Но он, почему-то, боялся это сделать, боялся увидеть — мертвую птицу с остекленевшими глазами и сломанными крыльями… Птица… красивая… мертвая…
— Эстэли… — прошептал он. И обрывки воспоминаний начали соединяться.
… Дом Эстэли. Ночь. Солдаты. Крики и ругань. Высокий, зеленоглазый… Майор Шоно… Страшно… Эстэли с ножом. Зачем?.. Выстрел. Мёртвые глаза… руки тянутся к нему… Потом… больно… Везут куда-то. Больно дышать… Горит всё… внутри… Густая кровавая пелена… вокруг… везде… Руки прикасаются. Очень больно, не надо, не трогайте!.. Знакомые звуки. Жужжание приборов, звяканье инструментов. Запах… анестезия?.. И — провал в темноту…
… Он открывает глаза. Свет мягкий, приятный, но какой-то… неправильный, падает не сверху, а сбоку. А сверху — белый потолок, вокруг все белое, только слева, откуда идет свет… Ой, что за странная стена? Это картина? С подсветкой? Трава зеленая, деревья… много деревьев, а свет пробивается сквозь листву… Или — не картина, стекло, а за ним — оранжерея? Листья и трава шевелятся, как будто ветер…
«Где же я?» Дани осматривается: белое, всё белое. Стены, дверь, простыни… надо сказать, чтобы принесли что-нибудь… чтобы укрыться… потеплее. Позвать кого-нибудь… неважно, кого — здесь врачи… свои… Это успокаивает.
Хоть и странное место. Не похоже ни на одну из известных ему клиник. Тут всё иначе, всё другое — палата, приборы. Даже дверь странно открывается… Точнее, дверь открывают. И заходит… Нет, не может быть, это… женщина?!
Сначала Дани изумленно разглядывает высокую грудь, округлые бедра, симпатичное строгое лицо. И только потом замечает, что форма на… женщине-враче?.. не такая, какую он привык видеть. Мысли после анестезии двигаются медленно, неповоротливо, но, в конце концов, выстраивают единственное разумное объяснение происходящему: это не Элпис.
А женщина-врач улыбается ему ободряюще, смотрит на показания приборов и, кажется, довольна тем, что видит, спрашивает:
— Как Ваше самочувствие?
Выговор у неё интересный. Дани приходилось общаться с иностранцами, но он не припомнит ничего похожего.
— Где я? — голос слушается плохо, язык еле ворочается, он, скорее, не говорит, а хрипит что-то невнятное.
Но она понимает.
— Вы на Ильме. Это госпиталь благотворительной организации. Вас привезли вчера, доставили сюда прямо с корабля. Операция, которую Вам сделали на Элпис, была удачной, и организм у Вас очень крепкий. Так что, пройдете курс необходимых процедур, и мы быстро поставим Вас на ноги.
Мысли начали двигаться быстрее.
— Ильм? Операция? Меня оперировали? Привезли на Ильм? На корабле?
Нормальная речь тоже постепенно возвращалась. Правда, вместо хрипа теперь из горла вырывался сиплый шепот. Но, хотя бы, разборчиво…
— Да-да, нам сказали, что Вы были без сознания, когда покинули Элпис. И об операции ничего не знаете.
Сказали? Кто? Кто привез его сюда? А операция? Кто спасал ему жизнь? И зачем?.. Он же никому не нужен… Кроме Эстэли. А Эстэли больше нет. Птица… Умерла…
Взгляд женщины стал участливым, она аккуратно промокнула ему глаза салфеткой.
— Теперь Вы в безопасности, всё будет хорошо, вот увидите. Сделать Вам укольчик успокоительного?
Дани замотал головой. Ему было неловко, что он сейчас так… плохо себя контролировал.
— Нет, не надо успокоительного, — ещё не известно, чем у них тут успокаивают. — Если можно… Укрыться… потеплее.
— Хорошо, — она улыбнулась. — Сейчас принесут.
Одеяло принесли сразу после её ухода. Очень тонкое, чуть плотнее простыни, но очень теплое. Новые технологии?..
Санитарка… или как они тут называются?.. — да, тоже женщина, точнее, совсем юная девушка — укрыла его и показала на кнопку над тумбочкой:
— Это звонок, на случай, если что-то понадобится. А если почувствуете себя хуже, звоните обязательно. Договорились?